— С тобой трудно спорить, — согласился Гриз с другом. — По всей видимости потребуется много времени для достижения полного взаимопонимания между нами. В любом случае необходим диалог с новыми соседями. Попробуем что-нибудь придумать…
— А пока установим круглосуточное дежурство и патрулирование на истребителе. Я присмотрел на орбите штурмовик. Его не сложно починить. Боекомплект к нему я уже подобрал и спрятал от греха подальше в Могильнике. Предлагаю срочно притащить штурмовик сюда, отремонтировать и держать в полной боевой готовности. Не помешает…
— Ты забыл историю с люрминсами? Тогда мы были всего в шаге от катастрофы…
— Я приму меры безопасности. Поставлю биоизлучатели, настрою их на свой алгоритм, и ни одно живое существо не поднимется на борт в наше отсутствие.
— Хорошо, я согласен. Пока ты летаешь, я продолжу работы и подумаю, каким образом мы будем общаться с китами…
Али улетел. Вилли в глубокой задумчивости уединился на берегу моря. Медленно, не замечая ничего вокруг, он добрёл до мидиевого хозяйства и поднялся на высокий берег. Отсюда открывался прекрасный вид на Порт, остров Скорби и голубое, глубокое море. Руководителя обуревали противоречивые чувства. Он прекрасно понимал всю сложность положения. На данный момент в дельфинах только-только начала загораться искра божья. На 99,9 % они были всё ещё животными: пусть сообразительными, пусть предприимчивыми, пусть научившимися видеть чуть дальше собственного носа, но все же животными. Никто не мог угадать, какими мотивами руководствовались они на данный момент, к чему стремились аквасапиенс, по какому пути собирались идти. И вообще, как можно было общаться с китами при полном отсутствии аппаратуры. Ультразвуковой диапазон пока недоступен человеку. Можно попробовать вести разговор при помощи жестов, а вдруг это унизит собеседников, и они примут искреннюю попытку войти в контакт за умышленное оскорбление. Тогда вместо конструктивного диалога возникнет губительное противостояние. Ко всему прочему Лабер не понимал с чего надо начинать сближение двух разумных ви-дов. Что ему требовалось сделать, чтобы обратить на себя внимание. Не гоняться же, в самом деле, за дельфинами по морям и океанам, отчаянно размахивая при этом руками и ногами!
Интересно, а на что вообще способны киты? Афалины стали одни ра-зумными, или всё их семейство пошло по шаткой дорожке? Обстановка непременно прояснится в скором времени, а вот на поиски точек сопри-косновения могут уйти годы тяжкого труда, напрасных жертв и лишений, а они так и не будут найдены. Что такое, в сущности, десять лет для возникновения и становления разума? Это даже не миг, а смехотворно малая величина, никем и ничем не закреплённая в пространстве и времени. Тогда имеем ли мы право требовать от дельфинов больше того, на что они способны на данный момент? Правильно Али выразился — дельфиньи питекантропы! Орды диких варваров, слепо повинующихся звериным инстинктам, довлеющими над ними. Тогда скорейшее начало переговоров крайне необходимо. Оно расставит множество точек над «и», даст вполне определённое направление отношениям, поможет выяснить, с кем мы имеем дело. Только после этого можно будет сделать более-менее объективный про-гноз на будущее и разработать меры, исключающие в будущем возможную агрессию с обеих сторон. А детский лепет насчёт благородства разума, старшего и младшего братьев придётся оставить, ибо весь опыт развития человечества, да и райберов тоже, говорит об ином. Время — только оно способно ответить на все вопросы. Только оно…
Прошло ещё шестнадцать дней. ГОЛОС исчез, и люди почувствовали большое облегчение. Уловы множились с каждым днём, однако дельфинов нигде видно не было. Раньше они во множестве резвились в богатых рыбой тёплых водах, а теперь редкие одиночки проносились на огромной скорости, не подходя близко к кораблям, и исчезали так же внезапно, как и появлялись. Ночью ситуация резко менялась. Не менее десятка афалин не спеша, патрулировали вдоль берега, заходили в речку, крутились возле мидиевого хозяйства. Они не собирались пускать дело на самотёк и постоянно отслеживали чистоту воды в районе Порта. Истребитель держал их в поле зрения, готовый в любой момент к решительным действиям. К удовольствию Руководителя, разведчики ограничивались наблюдением и перед рассветом уходили, чтобы вернуться следующей ночью.
