Марковна заметила довольное выражение лица новой хозяйки, которое та и не пыталась скрыть от посторонних. Но как только на ней остановился пристальный взгляд ее супруга, заметившего, как она строит глазки молодому врачу, тут же придала лицу озабоченное выражение. Только Марковну она обмануть своим невинным видом не могла. Пожилая домработница знала, что в отсутствии мужа Анна водит в дом любовника, правда представляет его, как своего тренера по фитнесу. Не раз женщина слышала звуки, доносящиеся из тренажерного зала, а уж о причине этих вздохов догадаться было не трудно. Сказать своему начальнику об этом Фаина Марковна даже не пыталась — после ухода первой жены, Борис Николаевич стал нелюдимым и все разговоры о бывшей жене пресекал на корню. Даже пообещал уволить сразу, если она заикнется когда-либо на эту тему в присутствии Леночки. И Марковна терпела. Ради девушки и терпела.
Анна пользовалась этим, заставляя всю прислугу в доме исполнять ее капризы. Все, что умела новая жена, так это спускать денежки отца Лены на новые шмотки, салоны красоты и своего любовника. Конечно, Марковна мудро держала свое мнение при себе, пока дело не коснулось Елены. Анна пакостничала, пытаясь выжить падчерицу из дома, и планомерно настраивала хозяина против дочери.
А ведь решение о свадьбе было принято с подачи Анны. Фаина услышала однажды обрывок разговора Анны с кем-то по телефону. Осторожные намеки хозяину не привели к результату, Борис Антонов непрозрачно намекнул домработнице, что ее место может в один миг стать вакантным и ей бы лучше не вмешиваться в дела семьи. И хотя девочку ей было жалко, она считала ее единственным лучиком радости в этой семье, ослушаться хозяина пожилая женщина не могла. Вот и сейчас, глядя на мужчину, что пребывал в ярости, Марковна опустила взгляд в пол, мечтая оказаться подальше от семейных разборок.
— Какого черта, ты вмешалась не в свое дело? — подлетев к домработнице, заорал Антонов. — Если бы эта дрянь сдохла, никто бы и слезы не уронил.
Марковна на секунду опешила от его напора, а потом махнула рукой на «лучшее место» и решила, что здоровье и жизнь невиновной девушки дороже денег, да и совесть будет чиста. Не хотела пожилая женщина скандала, но видно придется…
— Уж по вам точно теперь никто слезы не уронит, — глядя ему прямо в глаза, громко произнесла она. — И по тебе, потаскушка, — обратилась она к Анне, — тоже.
Анна вытаращила глаза на сердитую домработницу, опешив от такого обращения. Подобным образом ее еще никто не унижал. Она повернулась к мужу и обиженно поджала пухлые губки, а из глаз покатились крупные слезинки.
— Боря, — прошептала его жена, ее губы затряслись от обиды. — Она сумасшедшая…
— Да ты совсем ополоумела?! — побелев от ярости, выдохнул мужчина. — Как ты смеешь?! Ты! Ничтожество! Чтобы через час ноги твоей в моем доме не было! Поняла?
— Как же не понять? — спокойно проговорила Марковна, снимая белый передник и бросая его в сторону Анны. Та брезгливо отмахнулась от вещи, словно змею от себя отбросила. Хотя, такая гадина, как она, змей не должна бояться — подумала Марковна.
— Котик, перестань. Тебе же нельзя волноваться, — попыталась успокоить мужа Анна, — у тебя же сердце…
— Сердце?! Ха! — рассмеялась ей в лицо Марковна. Ее понесло, и сейчас она желала высказать этому мужчине и его жене все, что накопилось за то время, когда он привел в дом новую хозяйку и начал выживать свою дочь. — У него и сердца-то просто нет! Он поднял руку на дочь. На беременную женщину, в конце концов. Пусть Господь накажет его и тебя, потаскушка! — выплюнула последние слова.
Женщина круто развернулась и собралась уйти.
— Анна, когда эта дрянь придет в себя, отвезешь ее в деревню, к тетке, поняла? — рявкнул на жену Борис. Та суетливо поглаживала полу его дорогого пальто и отчаянно кивала. Но наметанный взгляд домработницы заметил торжество в глазах мачехи Лены.
— Постойте! Но она должна пролежать минимум неделю, чтобы окрепнуть. Такая кровопотеря…, — начал разговор врач. До этого момента он никак не вмешивался в разговор, но и не препятствовал этим «разборкам». Молча наблюдал со стороны, понимая, что с такими людьми, как отец Елены, спорить бесполезно. Марковна лишь тихонько покачала головой.
— А мне плевать! Пусть сдохнет, так даже лучше. Нет у меня больше дочери, а платить за лечение какой-то… оборванки я не собираюсь! — с этими словами он быстро пошел по коридору на выход.
Анна пошла следом за мужем, но неожиданно вернулась. Оглядываясь по сторонам, что никто за ними не наблюдает, она робко тронула за локоть врача, который задумавшись, стоял напротив входа в палату. М-да, неожиданно, — усмехнулся он про себя, — семейка та еще, но девушка определенно его заинтересовала. Ощутив прикосновение к руке, он с удивлением посмотрел на жену Антонова.
— Извините моего мужа, он жутко вспыльчив, — проникновенно заговорила она шепотом, — эта новость ошарашила его…
