Таким образом период неопределённости был благополучно преодолён. Такаранга с первых шагов показал себя толковым и волевым правителем. Он крепко взял бразды правления в свои руки и не собирался отклоняться от курса, которым следовал Руководитель. Люди постепенно успокоились и с новыми силами взялись за работу. Так прошли две долгих и томительных недели, как вдруг в Мирный примчались два пастуха, присматривающих за дальними стадами. Они были напуганы до предела и долгое время не могли объяснить, в чём дело. Кувшин двухлетнего вина привёл их в чувство, и они поведали невозмутимой Марте следующее... Вчера, на закате дня, когда коровы уже находились в загоне, пастухи увидели, что со стороны моря к ним кто-то приближается - медленно, неуверенно, падая, с трудом поднимаясь, шатаясь из стороны в сторону, будто только что вывалился из кабака Ба Си. Вначале пастухи с любопытством наблюдали за не-знакомцем, а затем решили подсобить. Он хоть и пьяная скотина, забрался далеко, но тоже божья тварь. Проспится - раскается! С шутками они дотащили пьянчугу до костра, а когда рассмотрели кто это, то невольный ужас охватил мужиков. Перед ними на охапке свежескошенной травы, с безумными глазами, перекошенным лицом, седой как лунь, лежал Руководитель и ничего вокруг не видел, и ничего не понимал! Тут нервы пастухов не выдержали, они оставили самого смелого охранять несчастного и бросились в Мирный сообщить кому следует о своей находке.
Али с Мартой не сговариваясь кинулись к грузовику и немедленно вылетели на пастбище. Увиденное там подтвердило самые худшие предположения. Лабер не мог говорить, не ориентировался в пространстве, никого не узнавал, шумно с хрипом дышал и зрачки были во всю радужку. Трое здоровенных мужиков изрядно намучились, прежде чем погрузили Вилли в грузовик. Он обвис, подобно тряпичной кукле, так что со всех семь потов сошло, но всё же справились...
Пока робот боролся с Лабером, в Мирном царил переполох. В доме у Руководителя освобождался весь первый этаж. В малую гостиную пыта-лись затащить массивную лежанку. Она прочно застряла в дверях и не подавалась ни туда, ни сюда. Прибежал взбешенный Хайме с огромным топором и поклялся, что немедленно разнесёт строптивую кровать на дрова, если она сию же минуту не будет поставлена на место. Лежанка испугалась, резко выдохнула и проскочила в комнату. Через несколько минут примчалась целая орава врачей, целителей и знахарей. Их разместили в соседних помещениях. В это время прибыл грузовик. Шесть санитаров с носилками выскочили из дома. Около заборчика немедленно образовалась толпа зевак. Больного со всеми предосторожностями извлекли из основного отсека корабля и перенесли в комнату, на уже знакомую лежанку под непрекращающиеся причитания Ирмы.
