Руководителю с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Глаза одеревенели и непрерывно дёргались во все стороны независимо друг от друга, будто у хамелеона. По телу волнами пробегала крупная дрожь, время от времени переходящая в судороги. Вилли принялся потеть странным, невероятно вонючим потом, от которого невольно выворачивало наизнанку. Перед роботом, Ирмой и врачами, которые после бесполезных потугов вернуть Вилли в первоначальное состояние расписались в своём бессилии, лежал совсем чужой, незнакомый человек и буквально таял на глазах. Никакие лекарства, заговоры и снадобья не помогали. Собственно, все уже были полностью уверены в скорой кончине больного, только не знали, сколько продлится агония. Как вдруг на сцене появилось новое действующее лицо, вернее - морда! Она вынырнула из-под кровати, задумчиво мяукнула и запрыгнула хозяину на грудь. Дракончик, повзрослевший, серьёзный с удивительной нежностью принялся вылизывать лицо больного. Странная волна пробежала по мокрому челу Гриза. Глаза прекратили броуновское движение и зафиксировались на умильной кошачьей морде, запёкшиеся губы что-то прошептали и Руководитель, тяжело вздохнув, смежил глаза. Кот, не обращая ни на кого внимания, свернулся калачиком, по-ложил голову на подбородок хозяина и, казалось, уснул. Так и лежали они почти сутки, не шевелясь, почти не дыша, не реагируя на осторожные попытки вмешаться. Казалось человек и животное составили единый организм. Ирма всегда относилась к Дракончику с суеверным страхом и поэтому категорически запретила кому-либо трогать кота. Вдруг он поможет её несчастному супругу? Конечно, было глупо рассчитывать, будто простая кошка в состоянии положительно повлиять на самочувствие больного! Только чудо могло спасти Вилли, и оно свершилось! Радостное и пугающее одновременно. Радостное, потому, что Руководителю стало лучше. Его взгляд сделался осмысленным, он приподнял голову и бессвязно что-то промычал. Пугающим, потому, что Дракончик, пошатываясь, спрыгнул на пол, сделал несколько шагов и упал, чтобы больше никогда не подняться! Али осторожно подхватил на руки благородное животное и страшно удивился - оно оказалось невероятно горячим и шерсть клочьями прилипала к рукам. Кот облазил на глазах! Через пять минут он вздрогнул и успокоился навеки. Дракончика осторожно, с некоторой опаской, уложили в коробку и тихо похоронили во дворе под кудрявой рябиной, мгновение погрустили над последним пристанищем преданного животного и вернулись к больному...
Вилли стремительно выздоравливал. Он практически не говорил, но ел много, с аппетитом, отдавая предпочтение блюдам из курицы. Через неделю Лабер уже мог самостоятельно садиться, опускать с кровати ноги весьма похожие на спички, по долгу рассматривать их, вздыхать и бессильно хлопать воспалёнными, красными глазами. Робот ни на секунду не отходил от друга. Он дневал и ночевал возле кровати, ни на мгновение не выпуская Лабера из поля зрения. Врачи готовили тонизирующие и укрепляющие порошки в больших количествах. Большего от них и не требовалось. Часто прибегала Ирма, обнимала мужа, гладила его седую шевелюру, тёрлась щекой о костлявое плечо. Вилли безучастно смотрел перед собой в пустоту и не обращал внимания на супругу.
Нельзя было сказать, будто Гриз ничего не понимал. Нет! Он с каждым днём делался увереннее и уверенней, а в глазах появилась некоторая осмысленность. Только что-то странное жило внутри него и оно не позволяло сосредоточиться, для того, чтобы больной мог поймать ускользающие тени воспоминаний и образов, которые могли помочь разобраться в происходящем. С каждым днём он задумывался всё глубже и глубже, однако ответы не приходили, вероятно, их просто не существовало в природе.
Прошёл месяц. Вилли окреп и уже мог самостоятельно выходить из дома. Он подолгу сидел на лавочке, грелся на солнышке, тепло смотрел на дерзких воробьёв, что-то выискивающих в невысокой траве, подходил к рябинке, нагибался и самыми кончиками пальцев гладил землю. Потом понуро брёл назад, ложился на кровать, отворачивался к стене и продолжал упорно молчать.
К Руководителю приходило множество посетителей, начиная от Советников, кончая рыбаками с побережья. Ирма с радостью принимала всех, ни для кого не делая исключения, но Вилли упорно продолжал безмолвствовать...
