— Ну, ты никогда не была паникером! Мало ли что случается…
— Ты не понимаешь!
Отец пожал плечами. Конечно, бывает всякое — но зная свою дочь, он скорее поверил бы, что она при случае будет злоупотреблять удовольствиями, а не Евгений!
— Ну, не знаю, — повторил он. — Может быть, ты преувеличиваешь его вину? В конце концов вам действительно рановато заводить ребенка, тут он прав…
— Да при чем тут ребенок! Мне вообще кажется, что я его предала, понимаешь! Зачем я здесь, папа?!
Отец вздохнул. Женские истерики — область таинственная, и кто в конце-то концов, не ссорился с супругом хотя бы раз? А Юля — девочка экспансивная, могла что-то преувеличить или не так понять. Но тем не менее что-то не давало отцу покоя…
— Вы, я так понимаю, поссорились?
— Нет.
— Как нет?! Какого же черта ты тогда тут делаешь?
— Жду.
— Чего? Что он за тобой приедет? С цветами и конфетами?
Это было уже слишком: Юля снова начала всхлипывать… За что, за что им это все?!
— Ну, хватит сырость разводить! Что, натворила глупостей и самой стыдно?
— Натворила. Только не я. И не сейчас, — Юля вздохнула, оглядываясь. — Мама спит?
— Давно уже. Разволновалась из-за тебя!
— Возможно, мне не следовало приезжать…
— Ну, вот еще ерунда!
— Не ерунда. Ты сейчас просто с дивана упадешь, насколько это не ерунда. Я не хочу, чтобы ты думал о Евгении плохо, особенно сейчас. К тому же, может статься, мне понадобится твоя помощь… Только пообещай мне одну вещь!
— Какую же?
— Молчать о том, что сейчас услышишь! Ну, хотя бы по возможности…
Юля не была дальней телепаткой, но Евгения слышала хорошо. Она всегда ощущала взлет и посадку вертолета, когда Евгений летал один, чувствовала, если ему нездоровилось, отвечала на мысленные приветствия. Но эманация, которая сбросила ее с постели, не походила ни на что и была пострашней ночного кошмара. Юлю окружала темнота — реальная, ночная — и плюс ощущение темноты. В этой воображаемой темноте мелькали непонятные красноватые отблески и словно бы дул откуда-то холодный ветер…
Юля вскочила. Она не знала, что именно произошло с Евгением, но одно ей было ясно: случилось что-то экстраординарное! Едва дождавшись утра, она поспешила позвонить в Сент-Меллон.
Телефон не ответил, не было даже сообщения на автоответчике. Ну, этого следовало ожидать! Юля позвонила соседям, надеясь узнать подробности. Оказалось, что среди ночи Сэма и Евгения увезли на «скорой». "Что случилось? — Сказали, отравление! — «Скорую» вызвали вы? — Нет, мы ничего не знали!" В больницу Серпена Сэм и Евгений, естественно, не поступали…
…Юля ничего не сказала отцу: он понял ее без слов, а все подробности были обговорены заранее. Три дня они заморожено ждали — даже не известий от Евгения, в это уже никто не верил! — а просто выдерживали паузу, точно следуя инструкции. Утром четвертого дня Юля бросила в ящик конверты, а отец отнес распоряжение Евгения в местный отдел «Консула» — и никто не помешал этим раздражающе простым действиям.
После этого оставалось только ждать. Снова ждать — но уже неизвестно, сколько…
Проснувшись, Евгений с удивлением ощутил себя свежим, бодрым и прекрасно отдохнувшим — пожалуй, впервые за много дней. Не открывая глаз, попытался поймать последние следы стремительно ускользающих, но определенно приятных сновидений…
Память навалилась внезапно и отчетливо — и поняв, где он находится, Евгений испуганно замер. Причина необычайно крепкого сна сразу стала очевидна до отвращения: обычный наркотик…
…Последним отчетливым воспоминанием от вчерашнего вечера был ужин неизменный яблочный пирог из ближайшего кафе. Сэм рассказывал что-то о прошедшем дне, когда вдруг неожиданный приступ слабости накатил одновременно на обоих. Сэм почти мгновенно лишился чувств, уронив голову на стол. Евгений еще нашел глазами телефон, но не смог даже приподняться и только тут понял угасающим сознанием, что означает это внезапное недомогание…
Значит, случилось… Ну что ж, надо принимать неизбежное! По крайней мере, теперь можно будет проверить то, о чем раньше приходилось только гадать…
Евгений «включил» ощущения: незнакомая кровать, приятное мягкое, но совершенно чужое белье… Сверху накинута простыня и какое-то легкое одеяло. И еще на голове ощущается что-то постороннее, необычное…
Он попытался осмотреться сквозь полуопущенные веки, не подавая вида, что проснулся — но тут же посмеялся над своей наивной конспирацией: где-где, а в СБ найдется более надежный способ отследить пробуждение! И не притворяясь больше, Евгений открыл глаза и сел.
Небольшая комната слегка напоминала гостиничный номер. Кровать располагалась в дальнем от окна углу, у самой двери. Обстановка была скромной и немногочисленной: на столе телевизор и телефон, рядом два стула, а у самой кровати — еще один столик с компьютером. В стене напротив три двери: наверняка душ с туалетом плюс какая-нибудь кладовка или встроенный шкаф…
Мебель не казалась привинченной к полу, и на окнах не было решеток но Евгений не сомневался, что стекла в этих окнах небьющиеся, а дверь не только забрана портьерой, но и заперта снаружи… и вообще, он в тюрьме!
