— Хорошо, я разберусь с этим. Думаю, тут было какое-то недоразумение… Хотя тебе все же самому следовало обуздать свои обиды, когда ты натолкнулся на такую серьезную вещь, как бесконтактное убийство!
"Ну, наконец-то! — Евгений облегченно вздохнул. — Слово сказано! И по тому, как акцентировано было это сообщение, ясно — оно самое главное. О Тонечке ничего не известно… почти наверняка! Ну, что же, тактика определяется: тянуть время, "топить в сомнениях", торговаться и ждать…"
Евгений вздохнул еще раз, на этот раз демонстративно-тяжело:
— Знаешь, я всегда с уважением относился к интуиции, но надо же знать меру в догадках!
— То есть?
— Я хотел сказать, что действовать на основании туманных недоказанных предположении — не к лицу серьезной организации. "Сам чудище придумал, и сам его боюсь" — это больше подходит дошкольнику!
— Ты прекратишь наконец ерничать!
— Ну-ну, не годится психологу терять самоконтроль. Или ты…
— Евгений, если ты сию же секунду не прекратишь…
— То что? Прикажешь отправить меня в карцер?
— Господи, если бы ты знал, как я не хотела со всем этим связываться! — почти со слезами в голосе воскликнула Сара. — Если бы ты был хоть немного воспитан, то не стал бы…
…Между прочим, потеря самоконтроля — очень действенный прием, подобный оговорке на лекции: материал после оговорки запоминается куда лучше, и опытные преподаватели этим пользуются. Но тут Сара сама не могла понять — играет она или нет…
— Сара, успокойся, — попросил Евгений. — Дисциплина есть дисциплина, и честное слово, мне приятно, что сейчас со мной ты, а не кто-то другой.
— Кто угодно сказал бы тебе то же, что и я!
— Насчет того, что я плохо воспитан?
— Нет, насчет бесконтактного убийства.
Евгений вспомнил слова Юли, утверждавший, что у него "порядочность в глазах светится", в упор посмотрел на Сару и со всей возможной искренностью произнес:
— Сара, ну, как мне объяснить, что я сам еще ничего не понимаю! Более того, Сэм этого не понимает точно так же! Я не знаю, есть ли у него какие-то способности, кроме предвидения…
— Но ты спасал его от бандитов. Значит, верил, что он связан с ними.
— Связан — да, несомненно. Но был ли он на самом деле исполнителем? Ведь неизвестно, как именно все организовывалось!
— Ну, знаешь ли…
— Именно что не знаю! Ничего не доказано даже для внутренней убежденности. И я не удивлюсь, если выяснится, что Сэм служил лишь прикрытием, что убийства были тщательно спланированы и организованы, а теперь СБ носом землю роет в поисках неизвестно чего!
Евгений чувствовал, что ему удалось слегка сбить Сару с толку. Это было приятно, но неясно, имело ли какой-то смысл. В этом импровизированном спектакле была одна опасность: показаться глупее, чем ты есть на самом деле! Это сразу выдаст притворство…
— Ну, вот что, — сказала наконец Сара, — я понимаю, что ты сомневаешься, что ты не вполне в нормальном состоянии, поэтому, пожалуй, мы пока не будем больше беседовать. Ответь только на один-единственный вопрос: что твой подопечный думает о своих способностях? Без аргументов, без гарантий… Просто: что он сам об этом думает?
Вопрос оказался ошеломляюще каверзным. Сказать: мы с ним на эту тему не беседовали? Но будь это даже правдой, все равно произвело бы впечатление наглого вранья. Придумать что-то нейтральное? Нет, слишком со многими вещами это должно согласовываться. Что же ответить, черт возьми?!
Евгений вспомнил, как расспрашивал Сэма о его работе, и что он тогда рассказал. Да, похоже, самым безопасным ответом будет правда.
— Он уверен, — медленно заговорил Евгений, — что у него есть эти самые способности. Он уверен, что ему достаточно убедиться, что человек достоин смерти и представить себе эту смерть, чтобы все осуществилось. Но тут есть одно «но», — добавил Евгений, сообразив по ходу дела, как усилить уже зароненные сомнения. — Несмотря на предполагаемые способности, убрать своих нанимателей он не смог.
Конечно, Евгений понимал, что причин у такой невозможности может быть добрый десяток. Сара тоже это понимала — однако, несмотря на наивность, прием оказался эффектным… Она замолчала, о чем-то задумавшись, и Евгений решил воспользоваться своим временным преимуществом.
— А где Сэм сейчас? — спросил он негромко. — Я могу его увидеть?
— Пока нет, — ответила Сара таким тоном, что мигом пропала охота спрашивать дальше. И так понятно: Сэма считают непонятно-смертельно-опасным, и до тех пор, пока не станет ясно, как с ним обращаться, ему не позволят прийти в сознание. Постоянное действие наркотиков, сон без сновидений…
И только от Евгения будет зависеть, вернется Сэм в это воплощение или же, не приходя в себя, отправится в следующие. Он должен убедить своих бывших коллег если не в безопасности Сэма, то в том, что выгода здесь оправдывает риск. Должен — как бы трудно это ни было…
