Хотя прапорщик и отменил застолье в ресторане, друзья решили поздравить его на дому, не отходя от кассы, как говорится.
Маша, Анжела Олеговна и Шматко сидели за накрытым столом втроём. Гостей они не ждали — бюджет прапорщика не позволял ему сейчас устраивать серьёзные кутежи.
И тут в дверь позвонили. Шматко пошёл открывать и, распахнув день, увидел на пороге Бородина, Зубова, Данилыча, Смалькова и Эвелину. Сюрприз был приятным — гостям, а тем более таким, Шматко был всегда рад.
— Ну, поздравляем! — наперебой заголосили гости. — Красавец! А где молодая? Ишь, заперлись они! Горько!
Полковник Бородин поднял руку, призывая всех к молчанию.
Когда гомон умолк, командир части спросил новоиспечённого мужа:
— Что, Николаич… Думал спрятать от нас нашего нового бойца?
Где супруга — знакомь!
Маша и Анжела Олеговна вышли в прихожую поприветствовать гостей. Появление невесты в белом платье было встречено восторженными комментариями.
— Здравствуйте, гости дорогие! — улыбаясь, сказала Маша.
— Ты смотри, Зубов! Какую царевну нашёл! — одобрил выбор подчинённого полковник Бородин.
— Шматко! — вырвался вперёд Данилюк. — Первый танец — мой!
— А они мне говорят, что гости не придут! — сказала Анжела Олеговна. — Что ж вы в прихожей-то… Проходите!
Гости шумной гурьбой прошли в комнату где уже был накрыт обильный стол. В углу, за телевизором, стоял ящик водки — стратегический запас прапорщика Шматко.
— Стол у нас, конечно, небогатый, — вздохнул прапорщик. — Но выпить найдём!.
— А мы уже нашли! — вышел вперёд капитан Зубов. — И выпить… И закусить! Смальков!
Лейтенант вышел из-за спин товарищей, держа в руках огромный пакет.
— Поздравляю! — сипло сказал он и протянул свою ношу прапорщику. Пакет был до отказа набит едой и напитками.
— Ого!. Так тут еды до утра! — оценил прапорщик.
— Какое «до утра»? — рассмеялась Эвелина, доставая еду. — Ещё в «ночник» побежишь!
В дверь снова позвонили. Шматко пошёл открывать.
На пороге с огромным букетом цветов стоял доктор Павлович.
— Чего пришёл? — сразу помрачнел прапорщик.
— Ну… У тебя ж свадьба!. Поздравляю! — Шурик достал из-за спины бархатный свёрток, перетянутый парашютными стропами, и протянул его Шматко. — А цветы — передай супруге. Поздравляю!
— Спасибо, друг, — расчувствовался Шматко, — только ты сам ей передай — проходи, гость дорогой!
Вот так бывает в жизни — человек и не предполагает, где найдёт, а где потеряет. Шматко всегда действовал так, как ему подсказывало сердце, и оно никогда его не подводило…
Этот день начался обычно, как пишут в толстых и скучных романах, ничто не предвещало совершенно ничего. Сначала встало солнце, потом дневальный, надрывая глотку, проорал своё традиционное «Рота, подъём!», после зарядки был утренний смотр и завтрак.
Как раз перед завтраком Гунько и Медведев расположились в курилке. Первая затяжка приятно долбанула по ещё не проснувшемуся мозгу, располагая к беседе.
— Слыхал, говорят, Колобок с медсестрой развёлся, — многозначительно произнёс Гунько, начав с новости, уже пару дней будоражащей умы рядового, старшинского и офицерского состава части.
— И что? — равнодушно спросил Медведев.
— Так, ничего… Думал, тебе интересно.
— Мне фиолетово, — выпуская мудрёное кольцо дыма, изрёк Медведев, — по барабану.
Между товарищами по оружию и соседями по койкам повисла пауза, густо сдобренная терпким табачным дымом. Казалось, что говорить больше не о чем, но Гунько, как и положено русскому солдату, сдаваться не собирался.
— Как там Сокол в отпуске? Давно вестей нету… — вздохнул он, покосившись на Медведева.
— Вчера старшине звонил, — оживился Медведев. — Матери операцию сделали… Прошла успешно…
— Ну и слава Богу, — улыбнулся Гунько. — Он когда должен вернуться?
— Через пару дней…
— Скорее бы, — мечтательно произнёс Гунько и, сглотнув набежавшую слюну, мечтательно добавил: — Колбаски хочется…
Деревенской…
— Не трави слюну, Гуня, — помрачнел Медведев. — Не завтракали ведь ещё… Колбаска, ишь ты… А тарелку перловки не хочешь?
Ответить Гунько не удалось, в курилке появился Кабанов, глаза которого возбуждённо блестели.
— Э-э… военные! Где вы ходите? — с лёту наехал он на товарищей и огорошил их новостью: — Лаврову посылка пришла! Айда!
— Не жизнь, а кино, — Гунько стал «бычковать» сигарету, — захотелось колбаски — нате вам! — Снисходительно посмотрев на Медведева, он добавил: — А ты говоришь — перловка… Отставить перловку, товарищ солдат!
Но радость голодных «черпаков» была преждевременной.
Счастливый получатель посылки Лавров, Гунько и Медведев окружили стол, на котором Кабанов с трепетной аккуратностью вскрывал картонную коробку.
— Ты, Лавров, про таможенную пошлину, конечно, слышал? — спросил молодого Гунько.
— Так точно, — не отрывая глаз от ловких рук Кабанова, ответил боец.
— Двадцать пять процентов. — Медведев, как всегда, придерживался предельно кратких и чётких формулировок.
— И это ещё по-божески, — добавил Кабанов, — в других частях — пятьдесят…
