Майя тут же узнала голос. Около окна сидела вчерашняя знакомая. Тут же припомнилось имя - Анна Григорьевна. Из-за яркого солнца Майя видела только её силуэт, но ни на секунду не сомневалась, что глаза этой женщины смотрят на неё тревожно. И в этой тревоге есть и забота, и сочувствие, и даже страх. Но больше всего тепла. Жмурясь, Майя тихо сказала:
- Хорошо.
Анна Григорьевна тут же всполошилась:
- Ой, прости! Я думала тебе так будет приятнее просыпаться...
И картинка за окном за несколько секунд сменилась. Майя ждала чего-то в этом роде - мгновенно затемнения окна или появления откуда ни возьмись штор. Но всё оказалось гораздо элегантнее - лёгкие тучки прикрыли утреннее светило, и комната наполнилась мягким рассеянным дневным светом. Майя от удивления открыла рот.
- А как вы это сделали?
Женщина засмеялась. Смех был хоть и тихий, но чрезвычайно мелодичный.
- Это не окно, а всего лишь экран. Так лучше? А теперь пойдём. Я покажу, где тебе можно умыться. И надо спешить - через пятнадцать минут инструктаж, - но поймав вопросительный взгляд, Анна Григорьевна пояснила, - Там тебе всё расскажут. Не бойся. Всё хорошо.
***
Утренний доклад Гликина стоял у куратора в списке дел под номером один. И службист не томил начальство ожиданием - выход на связь состоялся строго секунда в секунду.
- Доброе утро, Валентин Иванович! Пробуждение прошло нормально. После попыток считывания объекты нормально отошли ко сну. Не понадобилось даже прибегать к какому-либо воздействию. Спали спокойно. Энцефалографы никаких отклонений не зарегистрировали. По пробуждению уровень психической активности объектов не превышал расчетного. Отрицательные эмоции наблюдались только у Олега Романова, но внешне он никак это не показал.
- Ясно. Инструктаж начали?
- Нет. Директор самолично внёс коррективы в его проведение. И мне пришлось изолировать его до вашего решения.
- Так. Что за коррективы? - Пушков мысленно стиснул кулаки
- Цапин решил лично провести первую подробную беседу с объектами. Я посчитал это недопустимым.
- Согласен. Инструктаж проводите в утверждённом формате. Цапину я сейчас вправлю его самомнение на место, - и давя в душе приступ ярости, Пушков оборвал контакт.
***
Майю проводили в небольшой зал. Круглое помещение, ни окон, ни дверей. На полу пушистый белый ковёр. Несколько мягких кресел. В двух из них уже расположились молодые парни. Они одновременно повернули головы в её сторону. Худощавый зеленоглазый брюнет как-то странно посмотрел, как будто силился вспомнить. А вот коротко стриженный крепыш глянул совершенно без интереса. Но в это короткое мгновение Майю как молнией ударило. Эти серые глаза, настороженно глядящие словно из бойниц крепости, она узнала бы из миллионов. Парень под её взглядом почувствовал себя неуютно, машинально провел рукой по ёжику темно русых волос. Потом посмотрел на Майю очень внимательно. В глазах мелькнула едва заметная искорка. “Вспомнил!” - Мая от радости чуть не запрыгала. Этот обмен взглядами не укрылся от худощавого брюнета. Но никто так и не успел произнести ни слова, в зал вошли двое - мужчина и женщина.
Майя обрадовалась, узнав в вошедшей Анну Григорьевну. Её спутник был немного моложе. На вид ему не было и тридцати. Огромная неухоженная жёлто-рыжая грива делала его похожим на льва. Всё остальное делало его на льва совершенно непохожим. Тонкие музыкальные пальцы, сутулые плечи, неуверенная походка - практически идеальный набор безобидного интеллигента. Он остановился в нескольких шагах перед ребятами и, сглотнув комок в горле, поздоровался:
- Здравствуйте! Меня зовут Герман Дмитриевич Попов. Сейчас я вместе с Анной Григорьевной Бессмертновой введу вас в курс дела. Вот. Наши имена вы знаете и теперь нужно познакомить вас. Это Олег, Олег Алексеевич Романов, - гривастый указал на худого брюнета, - Это Леонид Степанович Павлюк. Леонид, - и указал крепыша, - И Майя, Майя Всеволодовна Кузнецова.
Произнеся это гривастый научный сотрудник сделал шумный выдох. И ребята ощутили его невероятное волнение. Но в каждом этот факт вызвал свои эмоции. Спецы, смотревшие телеметрию их мыслепроцессов, тут же отметили, что Майя успокоилась, Олег в душе позлорадствовал, а Леонид лишь отметил слабость собеседника.
- У вас наверняка имеется масса вопросов, - мягко произнесла Бессмертнова, - Мы постараемся ответить на все. Но сначала, вкратце, объясним вам, что, собственно, происходит.
Три пары глаз внимательно изучали обоих. Герман Дмитриевич готов был поклясться чем угодно, что такой аудитории у него никогда не было. Казалось все трое слушают не просто слова, и даже не мысли, а смотрят прямо на текущие в подсознании неоформившиеся зародыши идей. Очень похожим взглядом когда-то в Калькутте смотрел на него убеленный сединами йог, когда Герман Дмитриевич участвовал в проекте по психомоделированию поведения переживших катастрофическую эпидемию 2061 года. И вот теперь на него уставилась пришедшая из прошлого молодёжь.
