Пробуждение Леонида доставило учёным меньше всего хлопот. График мозговой активности показывал полную безмятежность с сильным уклоном в положительные эмоции. Старший группы по контролю пробуждения Леонида, молодой парень с азиатской внешностью, с нескрываемой завистью смотрел на энцефалограф.
- Мне бы хоть раз в месяц так отсыпаться!
- Ты что, Асан? Кто ж может позволить себе такую роскошь? - круглолицый толстяк невесело рассмеялся, - Ладно. Идём его будить?
Леонид не спеша раскрыл глаза, спокойно оглядел стоящие над ним белые халаты и спокойно поинтересовался:
- Что со мной?
- С тобой всё отлично! - радостный не то казах, не то киргиз показал два ряда сверкающих белизной зубов, - Попробуй встать.
Леонид не двигался. Он закрыл глаза и прислушался к себе. Он ощущал себя совершенно непривычно. Что в состоянии было непривычным, понять он не мог. Не мог даже определить, нравится это или нет. Но эту непривычность он уже когда-то испытывал. Очень давно что-то похожее уже бывало в его жизни. И тут вспомнились детство. Он - будущий первоклассник. Мама примеряет на него первый в жизни костюм. Почти как взаправдашний взрослый. Да, именно тогда он ощутил такое же состояние - на нём что-то новое. Но какое оно, Леонид еще не мог разобраться. Мысли были прерваны осторожным прикосновением. Леонид вновь открыл глаза, и тревожные голоса мигом смолкли. Всё тот же азиат, явно волнуясь, спросил:
- Как ты себя чувствуешь?
Леонид спокойно сел. В теле не ощущалось никакого дискомфорта. Но чувство новизны было столь явственно, что он начал себя осматривать. Тело было его, родное. Это было несомненно. Ладони, как две капли воды похожие на отцовские, привычный узор сеточки вен на левом сгибе локтя, узловатые коленки... Но одновременно с этим пропали мозоли, исчез вечный хруст в локте. Леонид смотрел на себя, и до него медленно доходило, что произошло что-то из ряда вон. Он тут же вспомнил дни блаженного одиночества на острове, посмотрел на притихших врачей и спросил:
- А какой сегодня день?
- Сегодня вторник. Двадцатое ноября.
Леонид внутренне сжался в комок и выдавил:
- Какого года?
- 2068-го...
***
Розовые мечты Анны Григорьевны о знакомстве переселенцев с миром будущего в одночасье разбились о категоричный приказ. Цапин и слышать не желал о каком-либо показе современного мира переселенцам.
- Бессмертнова, вы понимаете, что вы говорите?
- Конечно! Я более чем уверена, что впечатления от знакомства с нашим миром станут для ребят самым лучшим катализатором эмоций.
- Эмоциями мы их сейчас обеспечим. Объекты получат полный комплект впечатлений. Уж не беспокойтесь. К тому же, этот вопрос не входит в вашу сферу ответственности.
- Я понимаю, но...
- Никаких “Но”! - отрезал Цапин.
- Но как вы не понимаете, они уже переполнены впечатлениями виртуального мира. Сейчас у ребят пойдет процесс не восприятия, а отторжения. Вы же можете загубить всё дело... - последние слова Анна Григорьевна почти простонала, заламывая руки.
- Как вы, однако, чувствительны... - голос Цапина утратил резкость, но приобрёл куда более отвратительную похотливость, - Вам так нравятся наши объекты?
И директор стремительно придвинулся к подчинённой. Бессмертнова застыла, скованная ужасом, когда рука Цапина уже знакомой хваткой сцапала её шею. Холодный липкий страх разом вымел из головы все мысли. Анна Григорьевна смотрела в глаза Цапина с обреченностью кролика, попавшего в кольца удава. Нервная система с огромным опозданием донесла до перепуганного сознания, что вторая рука Цапина залезла под халат и бесцеремонно мнет ягодицы. Бедняжка в этот момент и подумать не могла, что директора прельстила вовсе не шелковистая кожа её упругого тела, и не прозрачная тонкость лебединой шеи. Цапин на глазах терял рассудок, упиваясь страхом расширившихся зрачков женщины...
Но внезапный вызов Пушкова мгновенно сбил романтический настрой директора, и ведущему специалисту НИИ в области биообразцов удалось спастись бегством.
***
Бесцеремонность, с которой переселенцев из прошлого впихивали в кабины для считывания биений частот мыслительных процессов, поразила даже неприхотливого Леонида. Олегу же не дали и рта раскрыть, Цапин приготовил для него невиданно говорливого сопроводителя. И едва очнувшийся Олег потонул в сложно воспринимаемой болтовне, из которой вынес лишь неясную надобность некоего адаптационного тестирования. Майя же безо всяких ухищрений была проведена Анной Григорьевной, с которой с первых секунд установилось доверительное отношение.
