Запоров на двери было много, но я с ними справился. Слава богу, для этого не было необходимости пользоваться какими либо ключами. Последним клацнул язычок английского замка. Я осторожно потянул дверь и, выйдя в подъезд, также аккуратно закрыл ее за собой. Все, теперь на свежий воздух.
Минут через десять, громко просигналив, к дому подкатил Севастьянов. Видимо, он меня не заметил и думал, что я еще сплю. Я вскочил со скамейки, на которой сидел, и замахал ему руками, выговаривая, что так он разбудит весь город.
На это Геннадий ответил, что нечего всем им спать, когда он уже на ногах. Мы перекину-лись еще парой ничего незначащих реплик и я уселся на сидение рядом с ним.
Машина тронулась, и не успели мы выехать со двора, как из подъезда выскочила Ве-рочка. Она, видимо, проснулась от Генкиного бибиканья и бросилась ко мне в комнату, а меня уже там не было.
Теперь она, кутая плечи в шаль, стояла на ступеньках в своем стареньком синем платьице и в домашних тапочках, и весь ее облик вызывал щемящую грусть.
- Хочешь попрощаться?- спросил у меня Сева, затормозив.
Я неопределенно пожал плечами. Тут Любимова заметила наш автомобиль и стала махать нам руками. Я вышел из машины, а Вера подбежала к нам. Еще на бегу она принялась говорить:
- Вы уезжаете?
Похоже, она еще не успела обнаружить мою записку.
Я согласно кивнул головой.
- А меня будильник подвел. Поставила на шесть, а он почему-то не зазвонил,- оправдывалась Вера.
- Это я виноват, я его перевел на другое время. Не хотел вас рано будить.
- Ну что ж, счастливого вам пути, Виталий Александрович. Большое вам спасибо, за все. Вы так нам помогли, так помогли. Я вам так благодарна.
Я сначала молча кивал головой, а потом вдруг сказал, что и я благодарю ее за все.
Верочка посмотрела на меня непонимающе, и мне очень захотелось добавить, что благодарен я ей не столько за оказанный мне прием и приют, сколько за то, что она для меня сделала. Ведь в том, что я добился в этой жизни некоторого успеха, была и ее заслуга. Что делать, если многие наши достижения проистекают именно из того обстоятельства, что мы кому-то что-то пытаемся доказать. Двадцать лет назад я очень хотел ей доказать, что достоин ее внимания. Поэтому и вступил на избранный мною путь.
Я не стал ей ничего объяснять, а просто сказал: "До свидания, Вера" и сел в машину.
Верочка помахала мне рукой.
Мы не успели отъехать и ста метров, как Геннадий спросил:
- Я, Греча чего не понял. Почему это она обращается к тебе на вы? Ты что, ей так не разу и не вставил? А говорил, старая знакомая.
Сева с детства был изрядным пошляком и выражений в мужской компании не подбирал. Видя, что я недовольно морщусь от его слов, он пояснил свою мысль.
- Ты же ее знаешь? Она ведь тебе чем-то обязана, и баба она симпатичная, чего ж ты не воспользовался моментом? Мужа что ли испугался? Так ведь ты уже уезжаешь.
- Маринка говорит, что у нее нет мужа,- сказал я, чтобы показать, что никого не боюсь.
- Ну тем более! Греча, одинокая женщина страдает всю ночь у тебя под боком без мужской ласки и мужского тепла, а ты- хоть бы хны. Да ты- извращенец. Самый натуральный садомазохист. И ее мучаешь и себя. Ты, наверное, из тех чудаков, что предпочитают пить теплую водку из бумажных стаканчиков. Бр-р-р.
Гена даже передернул плечами, представив мысленно такую мерзопакостную картину. И тут я с ним полностью согласился. Не в том, что я извращенец, а в том, что теплая водка из бумажного стаканчика- это отвратительно. Да и вообще, у меня было такое ощущение, что всякая водка- гадость. Видимо, это после вчерашнего. Сегодня с самого утра я чувствовал себя не очень хорошо и первое же напоминание о водке привело меня в грустное расположение духа.
- В вашем милом Реченске можно достать пиво в это время суток?- поинтересовался я.
- Конечно. Или ты думаешь, что у нас еще горбачевская антиалкогольная кампания не кончилась? Нет, советской власти у нас давно уже нет. А пиво есть, хоть залейся! Я вот тоже захватил вчера у Маринки в магазине, на всякий случай, когда уходили. Посмотри в заднем кармашке на твоем кресле, там должна быть пара штук.
- Да здесь их три,- сообщил я, вынимая одну из бутылок на белый свет.
- Ну, наверное, я вчера плохо считал,- задумчиво согласился Севастьянов.
Утолив жажду, я, наконец, ответил на все его обвинения.
- Знаешь, Гена, в чем главное отличие настоящего мужчины от других особей вроде бы и мужского пола, но вовсе не мужчин?
- Ну?