Девушка недовольно подняла голову, но, увидев перед собой красивого молодого офицера, зарделась вся, поправила пышный светлый хохолок над лбом и певуче ответила:
— Пожалуйста... вот к старшему бухгалтеру, — плавным движением руки она указала в сторону немолодой женщины, занимавшей место за другим столом у самого окна.
Рудницкий поклонился девушке и направился к бухгалтеру, которая подсчитывала на арифмометре.
— Минутку, — она ещё несколько раз крутнула ручку счётной машинки, отметила карандашом цифру на ведомости и поверх очков вопросительно посмотрела на Рудницкого.
Тот достал из бокового кармана служебное удостоверение.
Старший бухгалтер взглянула только на обложку его и кивнула головой:
— Садитесь, пожалуйста.
Рудницкий придвинул стул и сел. Ему не хотелось, чтобы разговор принял слишком официальный характер. В таких случаях люди часто стараются подбирать очень точные выражения, а не найдя их, недосказывают всего, что нужно, и это приводит только к путанице.
— К вам часто приходят справляться, куда переселились жильцы из снесённых домов? — спросил он.
— Раньше приходили часто, просто не давали работать. Ведь на том месте, где ведётся строительство, четыре дома стояло. А теперь приходят редко. Вероятно, все знакомые успели побывать у новосёлов. Однако те, кто живёт не в нашем городе, иногда пишут по старому адресу, — женщина улыбнулась и в доказательство сказанного переложила на столе с одного места на другое небольшую пачку разноцветных конвертов.
— Сегодня к вам никто не приходил?
— Сегодня нет.
— А вчера?
— Вчера у нас был четверг, — глянула на настольный календарь бухгалтер. — Тоже, кажется, никого не было. Впрочем, позвольте... Все дни такие одинаковые. Вчера, вчера... Совершенно верно, вчера приходил один такой высокий мужчина в сером костюме.
— Брюнет, блондин?
— Право не заметила. Но Лёля, верно, помнит, — и она обратилась к девушке: — Лёля, вчера приходил этот — в сером костюме. Ты не помнишь, он брюнет или блондин?
— Блондин, — ответила Лёля. — И даже очень интересный.
Кочетов стоял у двери, набивал трубку табаком и не вмешивался в разговор.
— Он был в шляпе? — спросил Рудницкий бухгалтера.
— Нет, без шляпы.
— Как же вы не заметили цвета его волос? — удивился лейтенант.
— Годы не те, — улыбнувшись, вздохнула женщина и с чисто материнской гордостью добавила: — У меня две дочери замужем, сын врач, внуки растут...
— Простите, я не хотел вас обидеть.
— Я понимаю.
Испытывая неловкость от неудачно сложившегося разговора и стараясь её не выдать, лейтенант спросил Лёлю:
— Плащ у него был?
— Нет, он был в костюме, без плаща и без шляпы. В руках он держал небольшой жёлтый чемоданчик, — весьма охотно пояснила девушка.
— А вы не заметили, мужчина этот не картавил?
— Немного да. У него это получалось хорошо, мягко так. Я даже позавидовала.
Лёля не прочь была поболтать с лейтенантом, но тот опять обратился к бухгалтеру:
— Чей адрес он спрашивал?
— Александра Николаевича Павловского.
— Вы ему сказали?
— Сказала.
— А куда переехал Павловский?
— На Калининскую, там дом достраивается, — женщина взяла со стола книгу в тёмно-фиолетовом переплёте, полистала её и, найдя нужную страницу, прочитала: — Павловский Александр Николаевич... так, Калининская улица, дом пятнадцать, второй подъезд, квартира двенадцать.
— А как вы поступаете с этими письмами? — лейтенант указал на пачку разноцветных конвертов.
Пишем новые адреса и возвращаем почте, а она доставляет их по назначению.
— Но они запаздывают.
— Не по нашей вине.
— А письмо, возможно, ждут и даже с нетерпением.
— Бывает и так.
— Посмотрите, пожалуйста, нет ли письма Павловскому?
— Есть открытка, — бухгалтер быстро перебрала конверты. — Вот она.
— Если вы позволите, — лейтенант взял открытку. — Мы будем на Калининской и занесём.
— Пожалуйста, возьмите.
Рудницкий спрятал открытку в карман.
Простившись с бухгалтером, он кивнул головой немного обиженной недостаточным вниманием и потому холодно глядящей на него Лёле, и вслед за Кочетовым вышел из конторы.
— Он, товарищ майор, — обрадованно шепнул Рудницкий, когда они поднимались по лестнице.
— Да, многие приметы сходятся, — согласился майор.
— Но куда девались плащ и шляпа?
— Он их спрятал в чемодан. Значит чемодан у него пустой или в нём достаточно свободного места, чтобы спрятать там часть одежды. Факт, не лишённый интереса, запомним его.
Офицеры вышли на улицу.
Майор пробежал глазами полученную Рудницким в домоуправлении открытку. Какой-то дядя Шура, проживающий, судя по обратному адресу, в Сухуми на проспекте Бараташвили, сообщал, что он здоров и желает того же своему любезному племяннику и его верной супруге. Весь текст был написан красивым, но нетвёрдым почерком с частичным соблюдением правил старой орфографии.
— Видать из «бывших», — получив обратно открытку, заключил лейтенант. — До сих пор помнит, что слово «вера» когда-то писалось через ять.
— Нужен телефон, Алёша, — сказал Кочетов.
Лейтенант остановился.
— Телефон есть в домоуправлении, — напомнил он. — Хотелось бы где-нибудь в другом месте.