«Казалось, операция подходит к концу, — думал Кочетов, — и вдруг неожиданный оборот: след оборвался. Конечно, риск, на который пошёл Макбриттен, явившись в домоуправление, сразу показался сомнительным. Трудно было понять, на что он надеялся, с такой откровенностью узнавая адрес Павловского. Но адрес потом оказался ненужным. Значит, всё это было проделано для того, чтобы навести возможный розыск на ложный след... Однако, как ему стало известно, в какое домоуправление следует, обратиться за адресом Александра Николаевича Павловского? И почему Павловского?..»
Рудницкий досадовал на себя за вспыльчивость, отдавал должное тактичности майора и в то же время злился на него:
«Зря ушли так скоро от Павловских».
Лейтенанту не понравилась жена профессора. Она была моложе мужа лет на пятнадцать, ещё довольно красива и следила за собой. Это было заметно по причёске и ярко накрашенным ногтям.
«Не тянул ли Гарри Макбриттен в парке время, чтобы явиться к Павловским, когда хозяина не было дома? И почему эта Анна Васильевна не сразу вспомнила посетителя? С ней стоило потолковать. Майор тут явно поторопился... К тому же, доктор физико-математических наук — для любого шпиона кусочек лакомый...»
Кочетов в нескольких словах передал Шовгенову, что следовало доложить полковнику, и отпустил лейтенанта.
— Что теперь? — спросил Рудницкий. — На камвольный? Или сперва наведём справки о Петрове?
— Да, — задумчиво произнёс майор. — Макбриттену хотелось, чтобы мы именно так и поступили. Сначала прокатились до комбината, потом занялись бы Петровыми, которых в городе проживает не один десяток. Иначе не было смысла ему поминать о нём... А время идёт, идёт. Гарри Макбриттен и так уже выиграл у нас больше суток. Послав нас по адресу Павловского, нужно признаться, он перехитрил нас.
— Если полагать, что Гарри Макбриттен случайно навестил жену профессора Павловского, когда того не было дома, — осторожно вставил Рудницкий и спросил: — А если этого не полагать?
Майор не ответил. Он достал из кармана трубку, повертел её в руках и сунул обратно.
Рудницкий понял это как знак того, что майор колеблется.
— Всем известно, — продолжал лейтенант, идя рядом с Кочетовым, — что среди сотен миллионов советских людей предатели насчитываются единицами. Но такой единицей может быть и жена профессора. Тем более, если она молодая, а он старый. Тут наверняка меркантильные интересы главенствуют. А для такой... какая разница, как добыть деньги? — воодушевляясь рисуемой картиной, говорил он.
— Ты, Алёша, конечно, слышал о героических подвигах панфиловцев? — спросил майор.
— Ещё бы. Восьмая гвардейская!.. Ожесточённейшие бои под Волоколамском.
— Так вот, в этих боях принимал участие никому в то время не известный молодой учёный Александр Николаевич Павловский.
— Неужели? — удивился Рудницкий. — Не подумал бы...
— Почти мёртвого, рискуя собственной жизнью, сама тяжело раненная, его выволокла с поля боя девушка, которая и стала потом женой.
У Рудницкого перехватило дыхание:
«Как же это я?..»
— За своё счастье эти люди заплатили кровью. Чувствуется, Александр Николаевич до сих пор отлично помнит, чем обязан своей жене. Он готов преклоняться перед нею. Собственно, этого заслуживают все жёны. Молодцы они, героини! Вот ты скоро женишься, — улыбнулся Кочетов, — поймёшь это. А у твоей Елены к тому же будет особенно много тревожных часов, бессонных ночей. Ведь муж её даже в мирное время не раз вынужден будет принять настоящий бой. Зато соседи, надеясь, что ты не упустишь врага, будут спокойно трудиться, отдыхать. А жена не будет спать. Она будет ходить из угла в угол по комнате и считать секунды.
Офицеры дошли до конца тротуара и остановились, пропуская бегущие мимо автомашины.
— Мы куда сейчас идём? — спросил Рудницкий.
— В домоуправление.
— Но там нам повторят то, что мы уже знаем.
— И всё же ключ к разгадке нужно искать там. Рудницкий с недоумением приподнял плечи.
Когда офицеры вновь вошли в контору домоуправления, Лёля, забыв обиду, встретила их, как хороших старых знакомых, радостной улыбкой. Она быстро поправила хохолок и явно приготовилась к беседе. Но Рудницкий только кивнул ей головой и подошёл к столу бухгалтера.
— Простите, — обратился он к женщине, — нам не всё ясно.
— Пожалуйста, — бухгалтер положила на письменный прибор жёлтенькую пластмассовую ручку.
— Скажите, — вступил в разговор Кочетов, — человек, который приходил к вам вчера, не спрашивал ли ещё какого-нибудь адреса?
— Нет. Только Павловского.
— Он так и спросил вас, куда переехал Александр Николаевич Павловский?
— Да, — подтвердила женщина, но тут же спохватилась: — Хотя нет... Вначале он назвал фамилию Павлова. Но я ему сказала, что у нас проживал не Павлов, а Павловский Александр Николаевич. Мужчина извинился, пояснил, что оговорился и попросил сообщить ему новый адрес Александра Николаевича, с которым они когда-то учились вместе и давно не виделись. Я разыскала адрес, он записал и ушёл.
— Записал, говорите?