— Да, я это хорошо помню. У него ещё не нашлось бумаги, и он попросил листок у меня.
— А чем он записывал?
— Карандашом. Я хотела предложить ему ручку, но он достал из кармана карандаш.
— Где при этом стоял мужчина?
— Вначале там, где вы, а потом вот здесь, — бухгалтер, опустив руку, указала место рядом с собой.
Кочетов зашёл за стол и остановился возле стула, на котором она сидела.
— Значит он стоял здесь. Книга с адресами лежала на столе... Книга была открыта?
— Конечно, я ведь сообщала ему адрес.
— Ах, вот как! — обрадовался Кочетов и попросил: — Откройте, пожалуйста, вашу книгу.
Бухгалтер взяла книгу в тёмно-фиолетовом переплёте, положила её перед собой на стол и открыла.
— Найдите адрес Павловского.
Женщина быстро отыскала нужную страницу.
— Пожалуйста, Павловский Александр Николаевич, — указывая, она повела пальцем по строке.
— Фамилии жильцов записаны по алфавиту, — склоняясь над книгой, полувопросительно произнёс Кочетов.
— Так удобнее ею пользоваться.
— Разрешите посмотреть.
— Пожалуйста.
Майор взял из рук женщины книгу, пробежал глазами страницу, затем, положив книгу на стол, начал читать фамилии в порядке записи:
— Павловский, Павлюк, Плотников, Пономаренко, Принцгауз, — он задержал палец на строке. — Кто это?
— Принцгауз? Зубной врач.
— Кто по национальности?
— Русский. Он как-то рассказывал, что его предки приехали в Россию ещё при Петре Первом, корабли здесь строили. Вот и осталась от прадеда в наследство фамилия.
— Так. Радайкин, Рожков... Дальше всё на «Р». А чем занимается Пономаренко?
— Степан Прокофьевич? Это работник милиции, майор.
— Плотников?
— Учитель иностранных языков в средней школе. Он недавно приехал в город. Я его почти не знаю, он мало у нас жил. Хорошо говорит по-английски, по-немецки, по-французски, бывал в этих странах. Кажется, в торгпредстве служил. А потом дети выросли. Из-за них и не поехал за границу. Детям ведь учиться надо. Так он объяснял.
— Павлюк?
— А этого я знаю почти с пелёнок. Хороший был парнишка. Потом ушёл на фронт. Вернулся досрочно, как говорил, по ранению. Грудь ему там прострелили. И, представьте, запил. Теперь всё время пьяный. Нигде на работе не держится. Мать ткачихой на фабрике работала, страшно убивалась. Так с горя и умерла. Жил он тут один, как бирюк. Никчёмный человек.
— Павловского знаю, — закрывая книгу, сказал Кочетов.
Выйдя на улицу, офицеры опять направились к аптеке. Как и прошлый раз, Кочетов пошёл звонить по телефону, а Рудницкий остался ждать его на улице.
«Ну, на этот раз, кажется, ниточка к клубочку приведёт, — думал лейтенант. — Ясно, Гарри Макбриттену нужен был Павлюк. Но без крайней необходимости он не хотел открывать своего секрета. Поэтому назвал фамилию похожую и довольно распространённую, надеясь, что это как-то поможет найти того, кого он искал. В доме Павлова не оказалось, но зато нашёлся Павловский.
К счастью Макбриттена, бухгалтер сама об этом заявила. Он сразу смекнул, что следует сказать и как повести себя. В результате появилась книга в тёмно-фиолетовом переплёте. Добыть оттуда нужный адрес уже не составляло большого труда». А за сомнения придётся извиняться перед майором...
Как только Кочетов вернулся, Рудницкий так и поступил.
— Но кроме Павловского и Павлюка, там ещё три фамилии на «П», — выслушав лейтенанта, заметил майор.
— Владельцы их не вызывают сомнений, — горячо заявил Рудницкий. — А Павлюк, по отзывам бухгалтера, тип явно неблагонадёжный. На фронт отправился хорошим парнем, а вернулся и вдруг стал пьяницей. Где такое видано? Советская Армия, наоборот, дисциплинирует, воспитывает людей. Мы-то с вами это очень хорошо знаем, на себе испытали. А морально разложившийся человек, без определённых занятий, пьяница — такой способен на любую подлость.
— Неплохо, Алёша, — похвалил Кочетов. — Но не забывай, когда мы шли на Калининскую улицу, у нас тоже не было никаких сомнений в том, что мы на правильном пути. А ведь пришлось возвращаться. Обманул нас Макбриттен. Поверили мы ему и зря побеспокоили хороших людей.
— На нас они не обиделись.
— Нет, конечно. Но Гарри Макбриттен, если бы видел нас в это время, посмеялся бы вдоволь. Пока, Алёша, счёт в его пользу.
У выхода из сквера офицеров ждала автомашина.
Кочетов сел рядом с шофёром. Рудницкий занял место позади, возле подвинувшегося в сторону Шовгенова, который хотя и мельком, но так посмотрел своими большими карими глазами, будто спросил:
«Ну как?..»
«Всё в порядке, дружище,» — взглядом ответил Рудницкий и шепнул: — Выходим на цель.
Автомашина плавно тронулась с места, повернула за угол и, набирая скорость, помчалась в сторону Заречного посёлка.