Сандрина спрашивает себя, почему эта женщина все время смотрит на нее так, будто они с ней в одной связке, тогда как с ее мужем ведет себя холодно, чуть ли не кривясь от отвращения. Зачем она следит за ними по вечерам? Зачем она портит им жизнь? В этой комнате собрались одни притворщики, делает она вывод, все взрослые лгут; единственный, кто не лжет, это Матиас. То есть как… Он говорит слишком мало, чтобы врать, но и он таится, скрывает свои мысли и чувства. В ее голове мгновенно проносится:
Это все беременность, успокаивает она себя, это нормально, ну конечно, это просто гормоны. Она вспоминает, как однажды ее муж сказал, что мозг беременной женщины теряет до десяти процентов своего веса, а потом рассмеялся и добавил: «Оно и к лучшему». Она обиделась, и он сказал: «Да, ладно тебе» – и Сандрина заставила себя улыбнуться, потому что знала: если она рассердится, то он, в свою очередь, вскипит и разозлится. К тому же он говорил не о ней, а о жене Кристиана, которая после рождения последнего ребенка несколько недель ни на что не годилась: ныла, валяясь в постели, а под конец очень коротко подстриглась и потребовала развода. Он часто рассказывает ей о жене Кристиана, занозе в заднице, которая сама не знает чего хочет, но Сандрина никогда ее не видела и вряд ли теперь увидит. Если он заводит речь о Кристиане, то говорит о нем с жалостью или даже с презрением: мужчина, которого бросили, это не мужчина. У нее нет своего мнения о Кристиане. Когда ее муж приглашает друзей к ним на ужин, она озабочена тем, чтобы не ударить в грязь лицом, и по большей части крутится на кухне. Но она, конечно же, знает, что муж умнее ее, образованнее, что у него более значимая работа, и старается не опозорить его. Однажды вечером Кристиан предложил ей сигарету, и она согласилась – выпила два бокала, и ей вдруг показалась привлекательной идея стать одной из тех женщин, кто так элегантно пускает дым в теплой летней ночи; импровизируя, будто на сцене, она сыграла роль молодой, (слегка) сексуальной, (слегка) раскованной подружки, но ее муж этого не оценил и после ухода гостей заговорил с ней громким голосом. Нет, закричал, и кричал так громко, что она испугалась, как бы Матиас не проснулся. С тех пор она никогда не выпивала и уж тем более не курила, но он снова и снова возвращается к этому случаю и внимательно вглядывается в нее, когда говорит: «Пойду побросаю мяч с Кристианом», как будто в этом имени заключалось что-то особенное, что должно запустить в ней какой-то отклик и выдать ее, а между тем они с Кристианом за почти два года обменялись всего десятком вежливых приветствий («Добрый вечер!»), а в тот самый день он сказал: «Огонька?» и «Дивная ночь», а она ответила: «Да, перед вашим приездом моросило, и лаванда пахнет очень сильно…» – «Да, правда, а я-то думаю, откуда этот аромат», – откликнулся он.
Ну вот, опять она отвлеклась, он прав, беременные женщины сильно глупеют.
Полицейская говорит:
– Что ж, хорошо, очень хорошо.
В ее голосе слышится сомнение, но улыбка становится широкой, пожалуй, даже искренней – он попал в цель, демонстрируя добрую волю. Сандрина знает, что это «хорошо» вселяет в него уверенность, успокаивает; муж снова чувствует, что он в своем доме и здесь у него все под контролем.
Каролина обходит комнаты с повисшим на ее руке Матиасом, ее сопровождают психотерапевт, женщина-полицейский и бывший муж. Бывший? До сих пор никто не объяснил Сандрине, что будет дальше: их с Каролиной брак аннулировали или нет после ее исчезновения? они разведутся? – она ничего об этом не знает. Но и не смеет задать этот вопрос, думая, что с ее стороны он покажется весьма эгоистичным, и к тому же он нуждается в том, чтобы она оставалась с ним и поддерживала его, а не усложняла ему жизнь. Насчет усложнять – тут и полицейской хватает. Эта женщина не просто смотрит на нее, а буквально впивается взглядом, и Сандрина все больше и больше видит в ней опасное, вредоносное существо. Полицейская с ее темными волосами, курносым носом и курткой из гибкой матовой кожи напоминает ей летучую мышь; как-то они с Матиасом видели таких по телевизору – эти мыши-вампиры присасываются по ночам к домашним животным и сосут их кровь.
