– Знаете, наблюдаться у одного и того же врача – это очень важно. Необходимо следить за ходом беременности, у вас наверняка будет множество вопросов, приступы страха, волнения… Если вы хотите, чтобы я вас наблюдала, то надо, чтобы вы мне доверились. – Она смотрит Сандрине прямо в глаза и очень ласково спрашивает: – Вы мне доверитесь?
Но Сандрина глаза отводит. О, как она понимает Матиаса, который боится вопросов в лоб и таких вот прямых взглядов; она смотрит на руки женщины – крупные, сильные, с овальными ногтями приятного сливочного оттенка.
Наконец она говорит:
– Да, конечно, – надеясь, что докторша не станет больше ни о чем спрашивать.
Он не возвращается домой в положенное время, и Сандрина беспокоится. Женщина из полиции приезжает, как обычно, а вот его машины нет. Потом приходит СМС-сообщение: он ужинает с Кристианом, и Сандрина предлагает Матиасу съесть еще один тост с сыром и ветчиной. Побывав в духовке второй раз, хлеб немного подсыхает, но Матиас ест с аппетитом. Потом они устраиваются перед телевизором, как дети-заговорщики, и случайно натыкаются на повтор заинтересовавшего их документального фильма от прошлой субботы; они наблюдают, как казуары пробираются сквозь мокрые заросли. Матиас доволен, а раз Матиас доволен, то и Сандрина тоже. Завтра у него в школе нет занятий, и они досматривают фильм до конца, затем вместе идут наверх, вместе чистят зубы и соревнуются, у кого больше пены.
Сандрина укрывает его одеялом, и он спрашивает:
– Завтра моя мама опять придет?
– Да, – говорит Сандрина, пытаясь справиться с уколом ревности, который она чувствует всякий раз, когда Матиас произносит слово «мама».
– Мама вспомнит что-то еще? Что-то новое? – опять спрашивает ребенок, и, разумеется, он хочет услышать, что она вспомнит
– Знаешь, Матиас, – говорит Сандрина, – врачи сказали, что надо набраться терпения, но есть еще кое-что, что ты никогда не должен упускать из виду: твоя мама вернулась, потому что ей сказали, что у нее был ребенок. Она вернулась ради тебя.
Это успокаивает малыша, и он улыбается во весь рот, перед тем как свернуться калачиком под одеялом.
Сандрина оставляет его дверь приоткрытой и бредет по коридору с телефоном в руке: новых эсэмэсок нет, хотя уже поздно. Нет, конечно, такое и раньше случалось, иногда он задерживался на работе допоздна, иногда засиживался с приятелями, когда у него теннис и обед в ресторане, но все-таки вечера он любит проводить дома, с ними.
Она заходит в комнату с полками, где первая жена хранила свои книги и занималась шитьем. Сандрина заняла часть полок, но ей так и не удалось сделать эту комнату своей. Иногда ее охватывает дрожь, когда она заходит, – ей чудится легкое дуновение на затылке, хотя она не верит в призраков… Что за глупости, какие призраки, ведь Каролина не умерла.
В окно видно, что на другой стороне улицы стоит полицейская машина. Что же ей нужно, этой женщине? – думает Сандрина. Неужели у нее нет своей жизни? Потом она говорит себе, что, может быть, у этой женщины есть дети, а она сидит здесь, вместо того чтобы быть с ними.
Она обходит комнату. Рядом со столом, на котором стоит швейная машинка, пристроилась высокая плетеная корзина без ручки и без крышки, в ней лежат отрезы ткани и всякие лоскуты. Сама она шить не умеет, но с подачи мужа оставила все это – вдруг когда-нибудь займется шитьем? А что, если найти лоскуток с каким-нибудь веселеньким рисунком и сшить что-нибудь совсем простенькое, слюнявчик, например, а потом показать ему и объявить о будущем ребенке? Да, это будет здорово, отличная идея.
Сандрина хочет поднять корзину на стол, но та весит гораздо больше, чем она предполагала, а доктор запретила ей носить тяжести. Она садится на пол и по очереди вынимает ткани – решает рассортировать их: гладкие, с рисунком, белые… Ей попадаются симпатичные лоскуты, она узнает обрезки с маленькими воздушными шарами, красными и белыми, у Матиаса когда-то была пижамка с таким рисунком, она видела ее на одной из старых фотографий, что малыш вытащил из альбомов. Она вынимает тяжелые шерстяные отрезы и вдруг, когда корзина опустела почти на две трети, натыкается на кусок сложенного конвертом желтого флиса. Внутри, кажется, что-то зашито. Она ощупывает сверток – да, между желтой тканью и синтепоновой подкладкой что-то есть.
Ей приходится распороть стежки, чтобы узнать секрет.
Паспорта – два паспорта. Один на имя Каролины, второй – для Матиаса. Выданы в одно и то же время, за несколько недель до исчезновения Каролины.
Сандрина сидит на полу среди стопок ткани с двумя маленькими книжицами в руках. У нее самой такого паспорта нет, она никогда никуда не ездила. Паспорта новенькие, какие-то негибкие, она с трудом смогла их пролистать. На фото Матиас еще совсем маленький, а его мать очень серьезная; две пары черных глаз не мигая смотрят прямо на нее.
