Эсме проходит мимо. Билли Гибсон гыгыкает и высовывает язык – будто лижет воображаемый леденец.
– Леди Гага! Леди Фу-Ты-Ну-Ты! Лесме!
Я кладу руку Эсме на плечо и увожу девочку, пока она не кинулась на обидчика. Щеки у нее раскраснелись, кулаки сжаты. Она показывает Билли средний палец. Билли хохочет.
– Что, упражняешься? – Его палец дергается вверх. – Леди Фу-Ты-Ну-Ты!
Я иду дальше, не решаясь оглянуться и посмотреть, не увязались ли они за нами. Только повернув за угол, бросаю взгляд назад.
Билли Гибсон показывает мне розовый слюнявый язык. Что-то кричит, но победные возгласы из-за двери букмекерской конторы и грохот неисправной выхлопной трубы автомобиля заглушают его слова.
Не уверена, но мне показалось, что последним из этих слов было «Генри».
В воскресенье утром я выбираюсь из дома, чтобы купить газету. По крайней мере, так говорю Либби. Сама хозяйка их обычно не покупает, – по ее словам, это пустая трата денег. Или чернуха какая-нибудь, или сплетни из жизни так называемых звезд. Вот сплетни-то мне и нужны – только не газетные.
Билли Гибсон сидит курит на том же месте, где я видела его вчера, но на этот раз в одиночестве. Увидев меня, он ухмыляется и выпускает в мою сторону клубы дыма.
Я вытаскиваю из кармана двадцатидолларовую бумажку. У парня округляются глаза.
– Я тебе не мальчик по вызову. А если бы и был, так не стал бы связываться со всякими старыми бабками.
– Ты мне даром не нужен. Мне нужна информация.
Мальчик подозрительно щурится:
– Насчет чего?
– Насчет Генри Кэмпбелла Блэка.
Он подходит и протягивает руку:
– Ты из социальной службы или еще откуда? Из полиции?
– Нет, конечно.
Он хватает меня за руку, вырывает деньги и отскакивает в сторону.
– Ничего я не скажу, – скалится он. – Эх ты, леди Фу-Ты-Ну-Ты! Нефиг на улице деньгами трясти! Профукала двадцатку! – Дразнит меня, помахивая купюрой в воздухе. – Но спасибо. Так легко мне деньги еще не доставались. И плевать, что это называется грабежом.
Грубиян щелчком кидает в меня окурок, хохочет, когда я стряхиваю его, и убегает.
В полицию на него заявлять смысла нет: скажут, сама виновата. Нужно было думать головой, вести себя осторожнее.
Какой-то старик бредет к газетному киоску. Подхожу к нему. Облезлый джек-рассел-терьер, трусящий рядом с хозяином, встречает меня рычанием.
– Генри Кэмпбелл Блэк? – переспрашивает дед, придерживая собаку. – Не слышал про такого. Тут люди все время то съезжают, то новые селятся. Не то что раньше. – Указывает подбородком в сторону киоска. – Попробуйте там спросить.
Азиатка за прилавком так углубилась в чтение журнала, что мне приходится повторять вопрос дважды. Она качает головой:
– Нет.
– А вы не можете посмотреть эту фамилию в списке подписчиков?
– Мы подписку не рассылаем. Мальчишки работать не хотят.
Она поднимает брови, когда я спрашиваю «Обсервер», и бросает сдачу мне в ладонь так, словно боится заразиться.
Неопрятный мужчина в соседнем магазине говорит, что он здесь недавно и не успел еще со всеми познакомиться. Советует расспросить букмекера.
Я иду на угол, но букмекерская контора закрыта, тротуар усыпан окурками. Металлические двери паба «Торная дорога» тоже заперты. Улицы пусты. Окна наглухо занавешены. Чувствую себя как в ловушке. «Цыганская почта», которую обещал мне таксист, не работает.
Таксист…
Достаю из сумочки визитку, которую он дал мне.
– Такси. – Женский голос в трубке – равнодушный, скучающий. – Куда вам надо?
– В центр.
– Откуда?
– От «Торной дороги», – говорю я, глянув на вывеску паба. – Уайтеншо.
– Так. Как вас зовут?
– Бет. А Дэйв сегодня работает? – Скрещиваю пальцы.
– Который? У нас их трое.
– Ой, а я не знаю фамилии… Ему лет сорок с чем-то, волосы черные, короткие, с проседью. Красная машина.
– А-а, это Дэйв Хэдфилд. Мистер Манчестер!
– Он самый.
– Уверены, что вам нужен именно он? У него же рот не закрывается.
– Вот потому-то он мне и нужен.
Она хихикает:
– Мне же лучше. По крайней мере, не будет тут у меня над ухом трещать. – Слышится шелест бумаги. – Он повез пассажира в аэропорт, значит сейчас должен быть где-то недалеко от вас. Минутку. – Диспетчер с кем-то говорит. Треск радиопередатчика. – Порядок, – произносит она. – Через десять минут он вас заберет.
Десять минут тянутся долго. Я будто села на мель. На душе холодно и уныло, как унылы все эти двухэтажки и башенки вокруг.
Дэйв дает гудок, подъезжая к обочине.
– Здравствуйте еще раз, – приветствует он меня через открытое окно. – Ждете, когда паб откроется, или они вас еще вчера выставили?
В машине тепло. Сквозь запах цитрусового кондиционера пробивается легкий аромат сдобы. Дэйв сметает с колен в ладонь крошки и выбрасывает в окно.
– Корнуоллские пирожки. Пища богов. И божий дар замотанным таксистам.
– Несмотря на то, что из Корнуолла?
– Не все хорошее родом из Манчестера. – Он вытирает губы. – Куда вам в центре надо?
– Точно не знаю.
