Стрелка на часах переползла еще на пятнадцать минут вперед с тех пор, как я смотрела на нее последний раз. Голоса и торопливые шаги мимо – к следующей двери или еще дальше. Заняты другой бедой. Делом, которое в полиции считают важнее убийства. Ничего не видят прямо у себя под носом. Опять. От них не больше толка в расследовании преступлений, чем от меня в роли матери. Но на этот раз нам нельзя потерпеть неудачу.
Шаги за дверью. Медленные, шаркающие. Дверь открывается. Мужчина лет двадцати с небольшим входит и слабо улыбается мне:
– Миссис Арчер? Сержант Эрншоу. – Он садится напротив и складывает руки на столе. – Насколько я понимаю, вы хотите сообщить об убийстве.
Голос у него ровный, скучающий, глаза пустые и заспанные.
Слишком молодой и сонный, чтобы я могла ждать от него правосудия. Эсме его вокруг пальца обведет. Но выбирать не приходится.
– Да, верно, – говорю я, придвигая свой стул ближе к столу. – Убийство. Инцест. Изнасилование ребенка. Мошенничество. Сокрытие улик. – Тычу в него пальцем при каждом слове, чтобы он точно ни одного не пропустил. Парень выпучивает глаза. Я достаю из кармана флешку и кладу на стол. – Тут все.
Он берет флешку и покачивает на ладони:
– Давайте уточним. – Откашливается. – Это признание? В убийстве?
Он сам не знает, как близок к истине.
– Нет, конечно! – восклицаю я. – Делом будете заниматься вы? Мне нужен следователь, а не клоун.
– Миссис Арчер, я…
Хлопаю ладонью по столу:
– Помогите мне! Пожалуйста. Вы должны мне помочь.
– Я не могу помочь, пока не знаю, о чем речь.
Сквозь мои стиснутые зубы прорываются рыдания.
– Речь о том, что двух десятилетних девочек насиловали. Много раз подряд. Речь об убийстве моей дочери, Эми. Помните? Эми Арчер. Нет. Вы слишком молоды, где вам что-то знать, а тем более забыть. Я хочу поговорить с кем-то более опытным. О том, что Эми воскресла из мертвых. О том, что полиция позволяет убийцам разгуливать на свободе. – Я резко встаю, стул опрокидывается и с грохотом падает на пол. – Сделайте что-нибудь!
Дверь открывается.
– Все в порядке?
Этот старше – седоватый, под глазами темные круги после ночной смены. Эрншоу пожимает плечами и встает.
– Это миссис Арчер, – докладывает он. – Дело Эми Арчер. Знаете, та самая девочка, которая…
– Мне не надо рассказывать, кто она такая, Эрншоу.
Меня успокаивает эта тяжелая властная нотка в голосе старшего. Он входит в комнату и закрывает дверь. Приближается ко мне сзади, чтобы поднять стул, и я ощущаю запах сигарет и жира. Указывает головой мне на стул, сам садится рядом с Эрншоу:
– Миссис Арчер, я инспектор сыскной полиции Хардинг. Чем могу помочь?
Я сажусь, делаю глубокий вдох.
Несколько ободряет то, что этот коп знаком с делом Эми, и его искреннее удивление, когда я начинаю рассказывать об обмане Либби, о предсказаниях Иана Пойнтона и спектаклях Эсме.
– Звездная девочка, перелетающая с небес на землю и обратно? Девочка, которая заглядывает в прошлое во время припадков, у которой в ушах звучит голос моего ангела? Должно быть, она думала, что я полная идиотка. Или сумасшедшая. Или рассчитывала свести меня с ума. Как свела Дану. Я не вчера родилась, инспектор. И вы, полагаю, тоже.
– Признаюсь, с таким я еще не сталкивался. – Хардинг облегченно вздыхает.
– И провернуть такое непросто, – добавляет Эрншоу. – Для кого угодно, тем более для десятилетней девочки.
– О, она мастер своего дела, в этом ей не откажешь. Сыграла как по нотам, и с большим чувством. А припадок – это был просто шедевр актерского мастерства. На уроках драмы она времени даром не теряла. Прирожденная актриса. А за ней стоит властная мамаша-режиссер, которая и сочиняет реплики.
– Может быть, это Дана их надоумила? – спрашивает Эрншоу.
Я вспоминаю, как под неуклюжими пальцами Даны со стуком раскатывались мраморные шарики. Она все роняла, для «Клуэдо» ей не хватало логики, в шашках она не умела рассчитывать хотя бы на ход вперед.
– Нет.
– Вы не можете знать точно, – настаивает Эрншоу. – Такой сложный план явно сочинил не ребенок.
– Послушайте рассказ Даны и поймете, что она не замешана ни в каком мошенничестве. К тому же вы не знали Дану. Для нее это слишком сложно. Это совсем не для таких, как Дана Бишоп.
– Тогда у Либби должна быть веская причина, чтобы ввязываться в такое хлопотное дело, – говорит Хардинг.
– Причина – сто тысяч.
– Прошу прощения?
– Награда, – веско произношу я. – Не так много за жизнь моей дочери, но больше того, что мы могли собрать. Либби наверняка хватило бы, чтобы устроить Эсме в частную школу и какое-то время жить безбедно. А еще мое завещание. Она могла разглядеть меня: довольно состоятельная женщина без мужа и детей; даже собаки и той нет. Лакомый кусок для матери-одиночки, живущей работой на полставки и подаяниями, как по-вашему?
Хардинг кивает и наклоняется ближе.
– А если Дана поверила, что Эсме – это Эми, – продолжает он, – значит есть шанс, что и вы тоже поверите.
