– Именно. Будем смотреть правде в глаза. Я была легкой добычей. Постарела раньше срока, обезумела от горя, вымаливала у экстрасенсов хоть какое-то утешение. Я стала податливой. Внушаемой. Поначалу думала, может, Иан Пойнтон и вправду настоящий экстрасенс. Может, так и есть, хотя… Если не так, он бы с первого взгляда понял, что меня легко сломать. Он слышал только один голос – Даны, и не с «той стороны», а в компьютере Эсме. – Показываю пальцем на флешку. – Данина азбука стала инструкцией по обработке меня. Вместо того чтобы отнести ее сюда, они, никому ничего не говоря, разработали свой план. Покрывали убийцу и целую банду педофилов.
Хардинг берет флешку в руки:
– Мы должны это прослушать, сделать текстовую запись.
– Я подожду.
Он кивает и встает. Эрншоу идет к двери следом.
– Я распоряжусь, чтобы вам принесли чая, – говорит Эрншоу.
– Не надо, спасибо.
Дверь закрывается. Удаляющиеся шаги. Из коридора – тихое бормотание. Не могу разобрать слов, но не думаю, что они смеются надо мной и моим рассказом. Я изложила все, как могла, подробно, но, перебирая в памяти то, что рассказала, понимаю: я не выдвинула еще одного обвинения против Либби и Эсме.
За это нет отдельной статьи, но они разбили мне сердце – и это худшее из всех их преступлений. Это невидимое злодеяние. Они ограбили, обобрали мою душу, похитили, разорили и изуродовали мои воспоминания. Это приговор, не подлежащий отмене или обжалованию. Я приговорена к пожизненному заключению. До самой смерти мне не обрести свободы.
Хардинг и Эрншоу ничего не могут с этим поделать, но могут запустить машину правосудия. Это их шанс прогреметь на всю страну. Получить признание. Прославиться как спасители Эми. Шанс стать моими героями.
Потому что, хоть Дана и рассказала, что именно сделал с Эми Серый Волк, я все еще не знаю, что он сделал с ее телом. Десять лет ее могила была в моем сердце. Она заслуживает лучшего места для погребения.
Не такого глухого и страшного.
Они должны ее найти. Должны дать мне похоронить мою девочку с миром и позволить прошлому уснуть.
Должны.
Когда Хардинг возвращается в кабинет, лицо у него непроницаемое. У Эрншоу растерянный вид.
– Что? – спрашиваю я.
Они садятся, кладут на стол флешку и папку.
– Это очень серьезное доказательство, – говорит Хардинг, – если оно подлинное. Мы переслали копию текста в лондонскую полицию, посмотрим, что они скажут.
– Но этого достаточно, чтобы арестовать Бишопа? – нетерпеливо спрашиваю я.
– Не будем забегать вперед, – начинает Эрншоу. – У нас имеется подозреваемый, и не более того.
– Десять лет не было таких улик! А теперь вот они! – Я указываю на папку. – Черным по белому.
– Мы должны все проверить, прежде чем обвинять людей, миссис Арчер. – Эрншоу открывает папку. – В частности, должны убедиться, что вы та, кем назвались.
Он показывает мне фото, сделанное на одной из пресс-конференций. На нем я бледная, осунувшаяся, глаза заплаканные. Как сейчас.
– Почему вы собираете сведения обо мне? Я ничего плохого не сделала.
– Нет, но мы должны проверить все детали, – говорит Хардинг. – Например, убедиться, что все являются теми, за кого себя выдают. Вы ведь наверняка, учитывая обстоятельства, понимаете это, как никто?
Я опускаю голову и признаю, что он прав.
– Вы выяснили еще что-нибудь?
– Немногое. Пока, – произносит Эрншоу. – Ждем, не обнаружится ли кто-нибудь в списках, связанных с сексуальным насилием. Вряд ли там найдется много людей с отрубленным до половины пальцем.
Быстрые взгляды, которыми обмениваются Эрншоу и Хардинг, вызывают у меня беспокойство. Будто тут какая-то шутка, а я ее не понимаю, не говоря уже о том, чтобы смеяться вместе со всеми.
– Кое-что все же выяснилось, – говорит Хардинг, перелистывая страницы в папке. – Насчет награды.
– А что такое?
– Сто тысяч фунтов, вы сказали.
– Так и есть. Мой бывший муж ради этого продал часть акций в своем бизнесе.
– А-а, – медленно произносит Хардинг. – Тогда понятно.
– Что понятно?
– Нет никакой награды, миссис Арчер, – говорит Эрншоу. – Больше нет. Я заметил это, когда просматривал материалы дела в компьютере.
– Чепуха! При мне было объявлено. На одной из этих чертовых пресс-конференций. – Я стискиваю кулаки. – И этих денег совершенно точно никто не получил.
– Нет, награду просто отозвали. – Эрншоу едва заметно пожимает плечами.
– Отозвали?
– Да. Лет пять назад.
– И кто же?
– Это мог сделать только ваш муж, миссис Арчер. – Хардинг покашливает. – Ваш бывший муж.
Не может быть, чтобы Брайан сотворил это, не сказав мне. Не мог он вообще такое сделать. Он не меньше моего хотел, чтобы Эми нашли, и продал акции дешевле их настоящей цены, лишь бы скорее получить деньги. Ничего не понимаю.
Если только он знал что-то такое, чего не знала я. Нечто такое, что хотел скрыть. Отвратительная картинка с Иисусом вспыхивает у меня в мозгу.
ЧТИ ОТЦА ТВОЕГО И МАТЕРЬ ТВОЮ.
Отче наш, иже еси на небесех. Ее родной отец – у нее в постели…
