Солнце стояло уже высоко, а беготня по луна-парку не имела конца и края. От экстремальной поездки на американских горках до башни свободного падения. Ощущения те еще. Напарник искал источник адреналина, чтобы, как он выразился, «выплеснуть стресс в простом человеческом страхе». Тем временем я испытывала исключительно дурноту и недоверие к конструкторам аттракционов. На фоне побега от одичавших поездов даже самая рискованная карусель выглядела чем-то вроде детской забавы.
Ян не унимался в поисках корпоративных инициатив – меня тронул энтузиазм, поэтому его подопытная стоически переносила сеансы круговерти. Ведь, если задуматься, я отродясь не зависала ни с кем, кроме родителей. Друзьями обзавестись не успела, а в школе не задержалась. Сегодня у меня был первый опыт тусовки – мало того, развлекалась я не абы с кем, а с пришельцем. Кому расскажешь – не поверит.
Ян предложил «отдохнуть» на цепочной карусели. Сомнительный релакс. Но куда лучше, чем какой-нибудь «Супер-дупер-мега-тошниловка-три-тысячи» – мекка для таких адреналиновых наркоманов, как он.
Мы сели. Цепи крепились к башне – платформе, которая вращалась и поднималась, создавая эффект полета. Бог разместился слева, на соседней качели; аттракцион был парным, но двойные сиденья, к моему спокойствию, не соединялись, а просто располагались рядом. Оператор обошел пассажиров, закрепил перегородки и исчез в рубке.
– Я не уверена, что так можно делать, – сказала я Яну, который вращался вокруг себя, закручивая цепи в толстую косу.
– Не переживай, пророк в день моего рождения нагадал, что я двину кони по-другому.
– Чего-че…
Раздался звуковой сигнал.
Конструкция стала постепенно подниматься. Натянулись цепи. Напарника начало разматывать. Когда мы взмыли так высоко, что я могла видеть макушки прохожих, соседа уже вертело по оси и болтало маятником, как сбрендившую планету. Его качель пару раз стукнулась о мою. У меня вырвался смешок. Наконец мы поравнялись и закружились в воздушном море; после последней ступени подъема перехватило дыхание от вида на столичный район. Автострада, выпуклая гостиница «Космос», шпиль Останкинской телебашни, монорельсовая дорога, что так и не будет достроена.
Я перевела взгляд на напарника. Притих, запрокинув голову и подставляя лицо ветру. Безумные вращения наверняка сказались на человеческом организме. Интересно, он вселился в кого-то или выглядел
Стоп.
С чего бы это «интересно»? Ни фига не интересно.
Я прикрыла глаза. Голова закружилась, привнося в новые обороты карусели пьянящую невесомость. Мне нравилось летать в темноте, не видя как на ладони Москву, подлежащую утилизации, и потенциального друга, с которым следовало держать дистанцию.
Спустившись после «приземления» с пандуса цепочной карусели, я пригладила распотрошенные волосы. Ян как ни в чем не бывало навострил лыжи к кассе, чтобы взять билеты на новую пытку для желудка. Я потыкала напарнику в спину, пока он стоял в очереди, и сказала:
– Выиграешь мне игрушку в тире?
Глаза у Яна разгорелись так, что никакими «авиаторами» не скроешь. Под шумок я увела его подальше от касс.
«Я – гений. Конечно. Я изучила тебя достаточно, чтобы знать наверняка, что ты поведешься на приманку и не упустишь возможности понтануться перед девушкой в самом эталонном для этого дела аттракционе», – злорадствовала я над богом, который искал палатку с наиболее ценными призами.
Выбор пал на тир, в котором главным призом считался пухлый тигренок размером с половину меня. За несколько шагов до прилавка с пневматикой оператор взял кепку под козырек, улыбнувшись, и предложил несколько винтовок на выбор. Ян взял одну и, исходя из того, как небрежно бог ее держал, я зарыла надежду на плюшевого тигра.
– Чтобы получить главный приз для прекрасной дамы, – парень подмигнул мне, – попадите в призовую мишень не менее восьми раз из десяти выстрелов. Снимите предохранитель… Вот здесь. И смотрите, чтобы мушка находилась в прорези по центру прицела, ясно? Стреляйте на выдохе.
– Плевое дело, – усмехнулся Ян, по-голливудски отточенным жестом снял солнцезащитные очки и припал щекой к прикладу.
М-да, напарник превращал обыденные дела в произведение искусства соблазнения с дерзостью алхимика, отыскавшего философский камень. И для него это было естественно, как для рыбы – дышать жабрами.
Ян погладил спусковой крючок пальцем с римской семеркой. Выпрямив осанку и оттопырив все, что можно и нельзя, он целился с плеча, держа нелегкую винтовку навесу. Я обняла свои локти, увлекшись занятной картиной.