Вторичка полностью

Одному Богу ведомо, одному Богу ведомо, как я жажду свободы.13

Элли заслушалась и машинально выключила конфорку. Чиркнув спичкой, девушка по новой распустила василек огня и прикрыла варево крышкой.

Это странно, но это правда, да!

Я не могу свыкнуться с твоими проявлениями любви ко мне,

Но я должен увериться в ней, когда выйду через эту дверь.

О, как же я жажду свободы, детка…

Элли подала обед. Не прошло и получаса, как красные брызги украсили кремовые обои, что заставило девушку покинуть укрытие, чтобы собрать пролитый суп в таз. Какая незадача! Героиня готовила его часа три. Он с говядиной, да? И на кой тебе такой партнер, принцесса, если он не ценит время и силы, вложенные в его обед…

– Кулинарный шедевр, – прошептала Элли, смахивая пот со лба. Она подобрала таз, вытянулась в полный рост и ухмыльнулась, скрывая за сарказмом блеск в глазах. – Спасибо.

Покончив с уборкой, я легла на кровати лицом к окну. Ноябрь постукивал в стекло крупными каплями дождя. Если ведущий «По миру пойдем!» снимал сюжет про Норвегию в сентябре, где же на тот момент была я? А где он сейчас, пока у меня ноябрь? В Японии?

Я бы написала конкурсное письмо про желание поехать в Токио, чтобы встретиться с автором любимой манги. Хотя… Наверное, все-таки не буду писать про японские комиксы. Прекрасные воительницы в матросках – это, наверное, для мечтательниц, живущих в воздушном замке. Ясень посмеется надо мной.

Ведущий посмеется надо мной.

Впрочем, мне уже никакая лунная призма не поможет, а из матроски я выросла. Не жду, когда добро победит, а наращиваю броню, пока господствует зло. Мое кредо – пусть внешнее отражает внутреннее, а напускной хлам отвалится сам, если только ты не состоишь из бисера, который мечешь перед свиньями.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

– Открой дверь, Иголочка.

– Ты боишься остаться один?

Как и всегда, комната безмолвствовала. Я сползла по дверному косяку и погрузила лицо в ладони. Пол был залит протухшими продуктами, смрадной жидкостью болотного цвета и осколками глазок, улыбок и носиков. Части тел Страшилы плыли по зловонным рекам, как в Преисподней.

– Я заберу тебя отсюда, – произнесли за дверью.

– Откуда? Где я? – шептала я сквозь пальцы. – Почему ты не ешь мою еду?

Голос собеседника налился сталью:

– У нас мало времени, Иголочка. Найди ключ и открой чертову дверь.

– Ты раздражен, потому что тоже, как я, больше всего на свете боишься одиночества… Я права?

Припав ухом к двери, я вслушалась в потусторонние звуки. Могильная тишина. Но ни с того ни с сего раздался ответ:

– Я раздражен, Вера, потому что ты умираешь.

Чайник свистел что есть мочи. Элли поглаживала плечо, наблюдая за безмятежным полетом пара над тепловой станцией. Мерцали гранатовые ожерелья аварийных лампочек труб; мириада огней подсвечивала здание электроцентрали.

К свисту присоединились бульканье и шипение. Героиня выключила газ, сняла чайник, протерла лужицу на плите. Рыжая кружка со страшильей мордочкой в черных очках наполнилась кипятком. Этикетка вновь угодила в напиток, но лентяйка Элли оставила все как есть.

Подав ужин, Элли моментально попала под град из посуды. Она закрылась руками и вжалась в дверь своей комнаты. Незримая сила божественного гнева, будто сумасбродный полтергейст, опрокинула тарелку с пельменями и разлила чай. У кружки с крутыми солнцезащитными очками отвалилась ручка.

Герой-ликвидатор все пытается достучаться до помощницы. Аплодисменты, юноша, так покажи же, что под маской Пирама у тебя лицо обыкновенного ткача14.

На негнущихся ногах я забежала в комнату и заперлась изнутри. Телевизор не был подключен к сети, но продолжал передавать выпуск про проклятый Флом. Попытки выключить его не увенчались успехом.

– Условия конкурса проще пареной репы… – болтал ведущий.

– Никак ты не завалишься.

Я бросилась на кровать и заткнула уши подушкой. Не подействовало – его голос, подходящий разве что флиртующим засранцам из ромкомов, забивался в уши как сладкая вата: