Заффруа не спал вовсе. Он сидел на своем троне в окружении молний, уронив голову на подставленную ладонь, и думал. Обо всем. Недавней Затонувшей Битве. Вьерке. Азиноре, которого невыносимо будет потерять снова. Талэме… Мальчишке, ради которого Азинор, в конечном счете отдаст свое подобие жизни, потому что не сможет сделать так, чтобы вышло наоборот. Сантасраане Жемчужной, что все еще обитает в Громовом Дворце и к Эфсинии отказывается идти наотрез. Об ужасе, что порой мелькает при виде него в глазах Азинора. Или Талэма, это все труднее становится отличить. Они сливаются, при этом один неизбежно будет разрушен, если Азинор, наконец, не отпустит мальчика. Тем или иным способом. Бог Грома не сомневался, какой выберет его ученик. Он возвращался в мыслях к этому снова и снова. Отчаянно искал выход, а видел лишь тупики. Будучи демиургом, он мог бы создать расу новых существ. А как спасти своего же ученика? Уже мертвого? Или развоплощенного. Азинор, по его словам, не умирал на этот раз. Он объединился с Талэмом, когда был жив. Теперь догорают его остатки.
Заффруа стиснул кулак. Демиург. Божество. Неужели он не найдет выход? Неужели опять все будет так, как с Энелем? Когда он остался в своем Дворце один, совершенно опустошенный. Или с Полуночным Вороном? Разозлившись от одного воспоминания о Полуночнике, бог Грома швырнул в стену молнию. Будь у него возможность, он бы убил Полуночного Ворона еще раз. Лишь за то, что позволил себя убить в первый!
Где-то вдали ударил раскат грома. Мир откликался на его ярость. Смертным, что жили поблизости от Громового Дворца, не повезло в этот раз. Зато он всегда откносился к ним снисходительно. Помогал даже изредка.
Новый удар грома вышел еще громче прежнего. Стиснув зубы, Заффруа постарался успокоиться. Азинор пока еще жив. Вьерк тоже. Хотя, если парень такими темпами продолжит лезть во все, что ни попадя, то бог Грома потеряет обоих. Так же, как когда-то и весь прежний мир. Снова.
«Ты изменился!» - сказал ему Азинор в один из первых дней, что провел во Дворце.
Для Заффруа не было загадкой, что именно имеет в виду постаревший ученик. «Я утратил способность любить», - с печалью подумал бог Грома. – «Как и все мы, после Нашествия». Теперь, кажется, она возвращалась. Он уже и забыл, до чего же это бывает больно.
-Талэм, подойди сюда! – приказал бог Грома, когда рассвет позолотил облака вокруг его Дворца.
Зевающий на ходу мальчик повиновался. Он понятия не имел, почему проснулся так рано. Просто захотелось встать и пойти в тронный зал.
«Он призвал нас!» - сумрачно подумал напрягшийся Азинор.
Вид прозрачного округлого сосуда с элефиром его совсем не обрадовал. Если бы Заффруа хотел поделиться божественной пищей, он бы дождался, пока мальчишка проснется сам. Как и подозревал Азинор, его наставник отложил сосуд с элефиром, немного зачерпнув. Талэм несмело приблизился, повинуясь безмолвному приказу. Почти вплотную. Заффруа осторожно провел элефиром по его лбу.
-Может быть неприятно, - честно предупредил он. – Или ужасно.
Талэм сглотнул. Заподозривший совсем уж неладное, Азинор хотел отступить. Он попытался сбежать, заставив мальчишку засверкать пятками, но не вышло. Тело Талэма не подчинилось ему. Вместе с наложением элефира, Заффруа творил заклинание. Еще одно прикосновение, на этот раз к сердцу мальчика. Элефир легко прошел сквозь неплотную ткань рубахи и коснулся самой сущности Талэма. А заодно и Азинора.
Мальчик закричал, когда почувствовал, как заклятье бога Грома раздирает его изнутри.
-Остановись, учитель! Ты нас убьешь! – прохрипел Азинор, на миг вернувший контроль над телом.
И тут же снова утратил его.
-Я люблю тебя, ученик, - очень тихо произнес Заффруа, глядя, как Талэм и Азинор корчатся от боли на каменном полу перед его троном.
-Ты… разучился… это делать, - подсказал Азинор мальчишке слова, горькие и бесполезные, прежде, чем потерять сознание, на этот раз уже окончательно.
«Талэм. Спасибо тебе за все!» - исчезая из тела мальчика, подумал жрец.
«Не уходи!» - вспыхнула ярко-красной, раскаленной искрой мысль Талэма. – «Пожалуйста! Я без тебя одинок!»
Мир для них обоих померк. Последним, что его освещало, было молнии, вспыхнувшие в глазах Заффруа.
Очнулся Азинор с крепкой головной болью. Твердо помня одну-единственную мысль. Он собирался надавать своему демиургу-наставнику по нахальной физиономии, в том случае, если выживет. За то, что не спас его прежде. За то, что спас сейчас. За то, что пожертвовал Талэмом ради него. Азинор не был уверен, что когда-либо сумеет это простить. Талэм стал для него тем же, чем он сам был для бога Грома. Продолжением. Учеником. Новыми мирами, что должны были зародиться, спустя бездны миллинов лет.
-А-а! – вместо яростного обличающего монолога сказал Азинор.
С трудом приподнявшись на локте, он оглядел каменные плиты пола в поисках присевшего рядом на корточки Заффруа. Выглядел бог Грома ужасающе. Он был трехликим. В том смысле, что лицо его расстроилось, а рук и вовсе из-за расфокусированного зрения Азинора стало шесть.