Вскоре она, нагруженная пустыми корзинами, сложенными одна в одну тремя стопками, подъехала к нам. Возница помогал с радостью.
— Вива революция! — улыбаясь, крикнул он мне, показав кулак.
Оружие и боеприпасы сложили в кабинете директора склада, где обосновался я. Опыт общения с испанцами подсказывал, что в любом другом месте винтовки и патроны будут растасканы и испытаны на соседних улицах, и не гарантия, что без потерь среди мирного населения.
49
Основу моей центурии составляли стихийные социалисты-коммунисты-анархисты, абсолютно не разбирающиеся в политике, но хватало и приспособленцев, которые пошли в армию ради жалованья десять песет (до войны один доллар и двадцать пять центов, а сейчас, наверное, в разу меньше) в день и жратвы. В городе перебои с продуктами, цены стремительно растут, а нас кормили бесплатно два раза в день, утром и вечером, не очень разнообразно и без кулинарных изысков, но от пуза, даже оставалось. Я заметил, что некоторые солдаты припрятывали излишки и вечером относили своим родственникам. Делал вид, что не замечаю это. Как ни странно, мне, как командиру, было легче с женщинами и приспособленцами. Первые привыкли подчиняться, а вторые относились к службе, как к отработке кормёжки. Каждый день приходили новички по два-три человека. Кто-то оставался, кто-то в тот же день возвращался в штаб, а то и вовсе уходил к анархистам, которые были в Каталонии самой многочисленной партией, наверное, превосходили все остальные вместе взятые. По моему скромному мнению, это самая «испанская» партия.
После получения винтовок группы из десяти человек по очереди под моим руководством училась разбирать-собирать, заряжать-разряжать и чистить их. Остальные сколачивали мишени или, вооружившись метровыми шестами, отрабатывали штыковой бой под командованием Хесуса Родригеса. На третий день я показал на чертежах, нарисованных на стене склада, как надо целиться «под яблочко» и дал всем по очереди пощелкать из незаряженных винтовок, наведя на изготовленные ими, поясные мишени.
На четвертый поехали за город. На склоне холма вкопали десять деревянных мишеней с нарисованным в центре черным «яблочком». С расстояния в пятьдесят метров каждый пальнул по пять раз боевыми патронами. Несколько человек сумели всадили по одной-две пули в мишень. «Яблочки» оставались девственными, пока я тоже не отстрелял обойму, основательно «распечатав» одно из них. Вся центурия подошла к этой мишени и восхищенно похвалила меня. В этом плане испанцы не зазнайки, хвалят других, как себя. Во второй половине дня я еще раз прошелся по теории, объяснив, как надо сильно прижимать приклад к плечу, целиться, затаивать дыхание перед нажатием на курок… Теоретически все были снайперами.
Утром пятого дня еще раз сходили на стрельбище, потратили в два захода по восемь патронов. В промежутке я прочел еще одну лекцию по основам стрельбы из винтовки. В итоге последняя попытка была результативной: в каждой мишени после восьми попыток была хотя бы одна дырка.
После сиесты я сходил в штаб и доложил Хосе Коморере, что центурия готова к отправке на фронт.
— Молодец, камрад! Я знал, что ты справишься! — восторженно произнес он.
— Когда поедем на фронт? — спросил я.
— Маньяна, — ответил генеральный секретарь ОПСК.
— Тогда дай мне еще пятьсот патронов для обучения солдат, — потребовал я.
Выдали ордер на три сотни. Наверное, Хосе Коморера был уверен, что иностранцы возьмут ровно столько, сколько разрешили, или тоже страдал национальным достоинством. На этот раз я подошел к делу серьезнее. Приехали мы в арсенал на повозке, запряженной двумя мулами, на которой в нашем районе разъезжал торговец дровами. Он как раз распродал весь товар и собрался домой, но с радостью согласился помочь революционерам. Тем более, что мы пообещали уложиться в полчаса. Испанские полчаса.
Заведующий арсеналом забрал бумажку и сказал:
— Сами знаете, где брать.
Конечно, знаем. Сперва мы зашли в полуподвал, где лежали винтовки и нашли еще три ящика с немецкими «маузерами-95» и четыре с американскими винчестерами модели тысяча восемьсот семьдесят третьего года, произведенные двадцать лет назад под патрон калибра 44−40 (одиннадцать миллиметров) и магазином на двенадцать патронов. Для первых нашли всего два ящика патронов, один на девятьсот патронов, а второй на полторы тысячи. Зато для вторых нагрузили на тележку четыре ящика по тысячу двести в каждом. Хотели еще пару зацепить, но до заведующего арсеналом что-то начало доходить, двинулся в нашу сторону, поэтому я приказал торговцу дровами ехать к воротам.
— Заговори заведующего арсеналом, — толкнул я в бок ближнего солдата.
Тот быстро сообразил и завел разговор с заведующим арсеналом о ситуации на фронте, а потом перешел к политике. Когда испанцам делать нечего, ругают свое правительство.
50
