Моя центурия, увеличившаяся до семидесяти девяти человек, занимает позиции километрах в четырех южнее города Уэска на дороге, ведущей в деревню Помпенильо и дальше на юг. Расположились мы на краю подковообразного холма с плоской вершиной и крутыми склонами. До нас здесь держало оборону другое подразделение партии ОПСК. Судя по окопам по грудь, среди тех, кого мы сменили, не было ни одного военного-пехотинца, даже в звании рядовой. До врага было метров семьсот. Он на таком же плоском холме с обрывистыми склонами. Попасть на такой дистанции мог только опытный снайпер с хорошей винтовкой. Таковых на нашем участке фронта нет. По крайней мере, я не слышал. Наверное, поэтому наши предшественники и не напрягались или просто командир не сумел заставить своих подчиненных выполнить приказ.
Я сумел. Через неделю у нас были окопы полного профиля и блиндажи, а не норы на два-три солдата, нарытые предшественниками. Заодно решил и вторую проблему — заставил оборудовать три сортира, два мужских и один женский. Раньше шага нельзя было ступить, даже в окопе, чтобы не вляпаться. Эта непосредственность испанцев меня бесила.
Застукав очередного серуна, парня лет шестнадцати, я спросил:
— Неужели трудно отойти метров на пять⁈
— Нет, — ответил он.
— Тогда почему ты устроился именно здесь⁈ — продолжил я задавать вопросы, судя по выражению лица испанца, очень глупые.
— А какая разница⁈ — удивленно произнес он.
Пришлось пригрозить увольнением из центурии, если будут гадить в окопах. Со временем привыкли к туалетам, хотя по ночам часто слышал, как отливают на стенку траншеи напротив входа в землянку. Это уже их проблемы. Я жил в отдельной, одноместной, вырытой лично для меня с огромным удовольствием, чтобы не мешал им жить, как привыкли.
Еще дальше в тыл, во впадине, находилась кухня, в которой два раза в день готовили горячую пищу. Там же хранились запасы продуктов, воды и дров. Всё это привозили крестьяне из соседних деревень. Они присвоили и разделили помещичьи земли, поэтому были кровно заинтересованы, чтобы сюда не пришли франкисты, как после первого октября стали называть врагов. В этот день мятежники избрали Франсиско Франко новым каудильо (вождем) нации и присвоили ему чин генералиссимуса. В радиусе километров пяти от нашей позиции найти дрова было невозможно. Всё было срублено до нас. Бревна и доски на землянку доставили, разобрав крыши сараев, с разграбленного монастыря, расположенного километрах в пятнадцати от наших позиций.
Еще одной проблемой было запретить стрелять в сторону вражеских окопов. В первый день каждый идиот из состава центурии потратил не меньше десятка патронов. Пока я в окопе, никто не стреляет. Стоит отойти, начинается пальба.
— Зачем вы тратите понапрасну патроны, которых у нас мало⁈ Всё равно не попадете! — бесился я.
— Так там же враги, — отвечали мне, не понимая, что меня раздражает.
— Вот и ори им проклятия, — посоветовал я.
— Они не услышат, — возражали мне.
— И на твои выстрелы тоже не отреагируют, — объяснил я.
Только после того, как четверо самых заядлых стрелков были разоружены и отправлены в Барселону или куда угодно, стрельба почти прекратилась. Иногда по ночам часовые, если не спали, палили с перепуга. К тому времени у всех были только испанские патроны, которые давали осечку через раз, а то и чаще. Немецкие и американские хранились в моей землянке. Получат перед боем, который, как я сделал вывод, случится не скоро. Ни у нас, ни у противника здесь не было сил для наступления. Основные бои шли на подступах к Мадриду.
По нам палили время от времени такие же идиоты из окопов напротив. Пули из винтовок долетали редко и посвистывая жалобно. Выпущенные из итальянского громоздкого станкового пулемета с водяным охлаждением «фиат-ревелли», если я правильно определил на такой дистанции, свистели веселее. Сразу понимаешь, что прошьют насквозь. Поэтому все приседали в окопах, дожидаясь, когда кончится коробчатый магазин на пятьдесят патронов. Раньше остановиться испанскому пулеметчику не позволяла национальная гордость. Изредка прилетали снаряды калибром три дюйма. Это была шрапнель, которая при разрыве на высоте накрывала большую площадь. Один раз попали по нашим позициям. Несмотря на мой приказ спрятаться в землянках, идиоты стояли в полный рост и высматривали, куда он летит. В итоге два убитых и шесть раненых, тяжелые. Их увезли на крестьянской повозке в ближний республиканский городок Сеса. На позицию никто из раненых не вернулся. С тех пор при свисте снаряда все запрыгивали в укрытия с резвостью и ловкостью цирковых гимнастов.
