– И пока что ни один живой человек не может предоставить нам улики против Левандовского, – сказал Виктор, вставая с кресла. – Все, у кого эти улики могли быть, переселились в мир иной. И таких набирается целый список. С ними тебе, Володя, придётся работать, чтобы получить достаточно информации для вынесения приговора доктору.
Начнём сначала, а именно – с неожиданной кончины господина Кранка, гидродинамика по специальности. Одного из самых последних приглашённых в штат «ГТК» сотрудников. Он был в первой партии проходивших по Процессу обвиняемых, которых сочли недостаточно виновными и отпустили. Но стоило Кранку добраться домой, как он сразу помер. Сердечная недостаточность у человека, который никогда не жаловался, что у него болит сердце.
Это было очень давно, и мы почти забыли, что у тех событий может иметься связь с сегодняшними. Через пять лет ликвидирован Джон Барроги. Ещё через шесть – киберхирург, который оперировал Милану. И вот сейчас – Вячеслав и Андрей. Этот список нельзя считать полным. В нём не хватает одного человека, с которым общаться надо даже не Володе.
Что называется
Максим посмотрел в глаза Виктору Сергеевичу и молча кивнул. Все присутствующие, однако, продолжали на него смотреть.
– Да, – подтвердил Максим, – я готов.
– Тогда самое время рассказать про техническую готовность к осуществлению таких контактов.
– По технике готовность такая. Но начну издалека, чтобы были понятны первопричины наших действий. Сразу скажу, что без помощи Володиного знакомого, академика Терехова, мы бы не справились. Он нам для начала целую занимательную лекцию прочитал про устройство Земли, её аномальные зоны. Посетовал, что, если бы, мол, Тибет располагался на экваторе, нам было бы гораздо проще… Но это была бы, мол, совсем другая Земля. Опять же, два мистических треугольника на одной широте, но напротив друг друга в разных полушариях, как будто соединённых насквозь одной спицей. Если бы мы, говорит, чуть больше знали о природе аномальных явлений. Пока ещё тыкаемся мордочками, как котята, в то, чего не можем понять, равно как и первобытные люди. А потусторонний мир – это тоже ведь часть Природы.
– Про какие треугольники речь? – спросил Ричард. – Один из них, видимо, Бермудский, а второй?
– А второй, – пояснил за Макса Джеральд, – треугольник Дракона. Его ещё называют морем Дьявола. Мне довелось пройти через него двадцать пять лет назад.
– Вот как раз в этот треугольник нам придётся пропутешествовать. Расскажи, что там интересного, если ещё помнишь.
– Забыть не могу! Но всё только из области моих эмоций, вызванных страхами. В этом треугольнике, как и в Бермудском, испокон веку периодически пропадали бесследно и корабли, и самолёты. Это северная часть Филиппинского моря. Когда наш «Шарк» получил приказ вести в Северо-Западную котловину тот сундучок с термоядерными зарядами, добрая часть нашего экипажа была в панике. Тут же нашлись осведомлённые обо всех ужасных событиях в этом море люди. Каждый с каждым время от времени обсуждал эту тему, и вслух все говорили: «Я не суеверный.» Но при этом каждый думал, что быть несуеверным легко, только сидя на берегу. В том числе и я. Приходилось успокаивать себя только одной мыслью: двум смертям не бывать; а какой дьявол страшнее – тот, который живёт в этом море, или тот, которого мы вели за собой как будто привязанным на верёвочке, – неизвестно. Тогда обошлось. А какая необходимость сейчас туда соваться?
– Как говорит Александр Викторович, чистая математика. Он считает, что способов наладить общение того света и нашего может быть несколько. Это всё равно что выбирать, каким транспортом вам добираться из пункта «А» в пункт «Б»: самолётом, паровозом, автомобилем, на велосипеде или пешком. Исходя не в последнюю очередь из ваших возможностей. Задача простая: наладить связь типа «первый, первый, я второй, как слышишь меня? Приём.» То есть нужны передатчик, приёмник и устойчивый сигнал на определённой частоте. Только в нашем случае мы имеем дело не с радиоволнами низкой частоты, а с мыслями. Передатчик у нас есть – это мозг человека, который запрашивает общение. На нужную частоту он настраивается автоматически, когда думает про своего желанного визави.
Мы уже убедились в том, что мысли и сновидения – суть материальные субстанции. Мозг учителя, мысленно общаясь с нейронной сетью робота-ученика, проводит уроки не менее успешно, чем педагог в школе, который пользуется абсолютно материальными вещами, начиная от голоса и взгляда и заканчивая указкой и надписями на доске. Первый выпуск роботов-воспитателей, обученных при помощи сновидений, работает и пока без нареканий.
