— Какую еще красную книгу? — Лилия повернулась и недоуменно посмотрела на меня.
— Забудь, — объяснил я, — ты же считаешь меня таким злодеем, что всем злодеям злодей, который обязан делать все в полную противоположность добру. И то, что я перечислил, даже не верхушка айсберга, а одна маленькая снежинка! Воображай все, что угодно, для злодея это обязанность!
— Тогда почему ты не позволил мне сгореть в огне? Если не забираешь мою душу в ад, то ответь, зачем я тебе понадобилась? Для какого коварного плана?
— И ты не приемлешь того, что я спас тебя только потому, что не хотел, чтобы ты погибла?
Она оставила мой вопрос без ответа, но некоторое время боялась пересекаться со мною взглядом. Стало как-то неудобно.
— Хочешь печенюшку? — Неожиданно вспомнив о подарке алхимика, я попытался немного снизить напряжение. Лицо у Лилии позеленело, она прижала ладошку ко рту, но смогла сдержаться. Организм еще не вывел полностью наркотики, так что о еде говорить было рано.
— Давай предположим следующее. — Я подошел поближе и сел на траву. — Дьявол существует. Ад тоже существует. И души всех грешников после смерти попадают в ад.
— Предполагать? Разве можно в этом сомневаться? — Она прикрылась плащом до самого носа.
— Речь не о сомнениях, а о способности посмотреть на привычные вещи с другой стороны.
Лилия осторожно кивнула.
— Значит, ад. Ты вообще представляешь себе, что такое ад?
— Ад — это место глубоко под землей, куда попадают души грешников. Там дьявол подвергает их страшным, жестоким пыткам, но души не могут умереть дважды. …
— Ну, в общих чертах верно, — согласился я. — А теперь подумай, сколько там уже грешников накопилось. Вот у тебя, к примеру, есть братья и сестры?
— Старшая сестра и брат. У меня была еще одна старшая сестра, но она умерла три года назад.
— Вот, — я поперхнулся ответом, но постарался не заострять на этом внимание. — В семье, допустим родится четверо детей, двое из них совершат грех и их души попадут в ад после смерти. По два с каждой семьи, да за столько веков. Округлим до квинтильона!
— Квинти… чего? — округлила глаза Лилия.
— Это очень, очень большое число, — пояснил я. — Так сколько на них потребуется чертей, которые будут исполнять наказания, сколько понадобится кипящей смолы, кнутов, котлов, и прочей утвари для пыток грешных душ…
Лицо девушки стало еще более бледным, а взгляд — недоумевающим.
— …Кто-то должен распределять души и наказания, чтобы каждый черт мог знать, какой душе какое предназначено наказание, чем кого пытать, и как именно пытать, кто-то заниматься поставкой рабочего инвентаря, следить за износом, а кто-то отмечать хорошее или, наоборот, плохое поведение грешника, чтобы изменить меру наказания. Так сколько чертей потребуется, чтобы исполнять эти обязанности? А сколько для того, чтобы просто контролировать исполняющих?
Лилия непонимающе кивала.
— Но и сами черти тоже же не железные, какими бы чудесными свойствами их ни наделяли, им тоже необходим отдых, возможно, даже еда, значит, в аду должны быть, как минимум, обустроены общежития для чертей, столовые. И не только для палачей, но и для всего остального персонала…
Мне показалось, что ее голова действительно скоро расколется пополам.
— Точно не хочешь печенюшку? — снова предложил я.
Она отрицательно покачала головой. Осторожно попросила:
— Только воды…
Я помог Лилии подняться и утолить жажду. Но лекцию об устройстве ада я еще не завершил.
— Подытожим. Всем этим зоопарком управляет противник бога — Дьявол. Сколько ответственности, сколько извечных забот, сколько дел приходится исполнять Дьяволу, как главному в аду? И мало того, что он проклятый, так еще и вкалывать ему приходится, как проклятому. А вдруг у чертей что-то пойдет не так, что, если они устанут выполнять свою чертову работу и объявят забастовку?
— Не понимаю, — вконец растерялась Лилия, — ты так все повернул… Да я никогда даже не думала, что на ад можно посмотреть с такой стороны…
— Теперь подумай, со всем этим списком неприятностей, есть ли Дьяволу дело до того, чтобы приходить на землю и пакостить живым?
— Я даже представить себе не могла, что в аду может быть так… суетливо. — Она опустила голову на траву и посмотрела на небо. На нем уже появлялись первые звезды. — А ты можешь рассказать, какая жизнь там, наверху?
Я тоже запрокинул голову.
— Ну, там зеленеет молодая травка, поют райские птички, мирно течет молочная речка, огибая кисельные берега, у золотых ворот лениво зевает ангел. Изредка по райским кущам проходят души умерших праведников, мирно беседуют, гладят райских животных. Красота да скука… посмертная.
— Прямо вот так?
— А чего еще ожидать от рая? Говорят, что если в жизни есть что-нибудь хорошее, то оно либо незаконно, либо аморально, либо ведет к ожирению. Тем более в раю только праведники, за ними следить не нужно. Новенькие тоже редко приходят.
— Так ты там был? — Глаза у Лилии загорелись. Она мне, кажется, поверила. А ведь я сам уже начал путаться, где религиозные писания, а где мое собственное воображение.
Улыбнулся в ответ:
— А ты как думаешь?
— Значит и Его видел?
