Так и не дождавшись прихода «Индианаполиса» в залив Лейте, штаб Филиппинского военно-морского района, не мудрствуя лукаво. просто перенес крейсер в список кораблей, чье прибытие ожидалось завтра, в среду, 1 августа.
Утром 31 июля с четырех параллельных взлетных полос аэродрома Норт-Филд на Тиниане, взлетая по четыре машины враз, в воздух поднялась почти тысяча тяжелых бомбардировщиков — самая мощная воздушная армада, когда-либо взлетавшая с Марианских островов. Им предстояло нанести удар одновременно по нескольким японским городам.
Взлет такого количества бомбардировщиков занял два часа. Ко времени, когда в воздух поднялся последний самолет, ведущий бомбардировщик был уже в пятистах милях от острова. Однако, общая взрывная мощность всех бомб, которые несли эти бомбардировщики, была меньше ожидаемой мощности атомной бомбы, собираемой в настоящее время в специальной мастерской 509-го полка на Тиниане. Тиббетс, Фирби и ван Кирк провели это утро на Иводзиме, небольшом островке в шестистах милях от Тиниана, отрабатывая план использования местного аэродрома в качестве промежуточной базы для вынужденной посадки в случае необходимости.
Вернувшись на Тиниан, плотно пообедав, Тиббетс заперся в своем кабинете в штабе 509-го полка и принялся писать проект приказа по первой атомной бомбардировке в истории. Проект приказа должен был утвердить генерал Ле Мэй. Запечатав написанное в конверт, Тиббетс направил его со специальным курьером в штаб Ле Мэя на остров Гуам.
Приказ предусматривал, что в выполнении этой исторической задачи будут участвовать семь стратегических бомбардировщиков B-29. Один из них должен был находиться в полной готовности на аэродроме острова Иводзима. Три — должны будут заняться разведкой погоды над тремя потенциальными городами-целями, передавая полученную информацию на бомбардировщик-носитель атомной бомбы. Бомбардировщик с атомной бомбой должны будут сопровождать два самолета с наблюдателями.
Затем Тиббетс вызвал к себе двух офицеров разведки: подполковника Пайетта и капитана Бащера, приказав им быть готовыми ознакомить отобранных пилотов, штурманов и бомбардиров с данными аэрофотосъемки, показывающими, как выглядят японские города с высоты десять тысяч метров.
После этого полковник побеседовал с интендантом Перри, попросив его, начиная с 3 августа, постоянно готовить по утрам яблочные оладьи. Эти оладьи являлись любимым лакомством Тиббетса. Он обожал перед вылетом съесть несколько штук.
Вслед за интендантом к командиру полка был вызван майор Чарлз Суини. Его бомбардировщик № 15 был назван «Великий Артист» в честь чудо-бомбардира капитана Кермита Бихэна. Тиббетс напомнил «Бостонскому ирландцу», что «Великий Артист» должен быть переоборудован в летающую лабораторию, снабженную приборами для измерения мощности взрыва и других эффектов атомной бомбы. Бомбардировщик Суини и другой самолет, несущий фотооборудование, должны были стать двумя самолетами-наблюдателями, сопровождающими «Энолу Гей» Тиббетса на пути к цели.
Тринадцать уцелевших пилотов и членов экипажа со сбитых бомбардировщиков «Талоа» и «Одинокая Леди» содержались в специальной тюрьме в подвале Хиросимского Замка. Они ничего не знали о еще десяти американских пленных, которые уже многие недели томились в одиночных камерах этой подземной тюрьмы.
Для всех двадцати трех американцев, находившихся сейчас в Хиросиме, жизнь была смесью отчаяния и страха. В камерах не было ни коек, ни столика, ни стульев. Никакой одежды или постельных принадлежностей летчикам выдано не было. Они были в той же одежде, в который их захватили. В качестве пищи американцы ежедневно получали три маленьких шарика вареного маиса или риса, что было недостаточно даже для временного утоления голода.
Время от времени пленных вызывали на допрос. Надеясь остаться в живых, летчики придумывали различные небылицы, догадываясь, что именно от них хотят услышать японцы.
Одним из их конвоиров был рядовой Масару Мацуока. Он никогда не разговаривал с пленными, но, глядя на оборванный вид американцев, он и другие конвоиры считали, что «Америка совсем обнищала. Так что у нас есть еще шанс выиграть войну». Мацуока жалел пленных. Он не мог понять, почему они не покончили с собой, чтобы избежать бесчестия плена. Однако, японцы опасались, что американцы могут именно так и поступить. А потому отобрали у них брючные ремни и шнурки от ботинок.
Между тем, генерал Спаац направил с Гуама совершенно секретную радиограмму генералу Хэнди в Вашингтон. В ней говорилось:
«Согласно данным разведки и показаниям японских пленных, Хиросима является единственным из потенциальных городов-целей для „Кроссворда“ (атомной бомбардировки), где не содержатся союзные военнопленные. Ваше мнение?»
Поговорив с Гровсом, Хэнди радировал в ответ:
«Если Ваша информация надежна, Хиросима должна стать первой в числе потенциальных целей».
В списке целей Хиросима заняла первое место.
