Я давно уже вытащил из пишущей машинки последний лист, но Вулф все еще пыхтел над ним, когда раздался дверной звонок. Я вышел в прихожую, чтобы открыть Лону.
Когда мы познакомились, Лон числился рядовым сотрудником «Газетт», теперь же он был вторым человеком в отделе городских новостей. Насколько я знал, повышение почти не вскружило ему голову и у него появилась только одна небольшая странность: он завел в своем столе расческу и каждый вечер после работы, перед тем как махнуть в любимое питейное заведение, долго и тщательно причесывался. Других недостатков за ним не водилось.
Он обменялся с Вулфом рукопожатием и обратился ко мне:
– Ну и плут! Ты же мне обещал… А-а, вижу, все есть. Привет, Фриц! Ты в этом доме единственный, кому я могу верить.
Он взял с подноса стакан, слегка поклонившись Вулфу, одним махом выдул треть содержимого и уселся в красное кожаное кресло.
– Бумагу я прихватил, – сообщил он. – Три листа. Получите ее, как только расскажете, как некто по имени Сперлинг сознательно и преднамеренно отправил на тот свет Луиса Рони.
– Именно этот сюжет, – отозвался Вулф, – я и хотел вам предложить.
Лон навострил уши.
– Сперлинг? – воскликнул он.
– Нет. Я неточно выразился. Имя пока подождет. Но об остальном мы побеседуем.
– Черт побери, уже полночь! Вы же не думаете…
– Не сегодня. И даже не завтра. Но когда я все выясню, вы первый получите информацию.
Лон внимательно посмотрел на него. Вошедший в эту комнату беспечный выпивоха на глазах превратился в хваткого репортера. Ради исключительного права на материал об убийстве Луиса Рони стоило на время забыть об отдыхе.
– Боюсь, одних бланков с конвертами вам будет маловато, – проговорил он. – Что, если я в придачу наклею марки?
– Этого хватит, – кивнул Вулф. – Но я могу предложить кое-что еще. Как вам понравится предназначенная именно для вашей газеты серия статей, где со всеми подробностями будет рассказываться о собраниях руководителей Американской компартии?
Лон склонил голову набок.
– Вам не хватает только длинной белой бороды и красной шубы, – заявил он.
– Нет, я слишком толстый. Так вам интересно?
– Еще бы! А кто поручится за достоверность?
– Я.
– То есть вы подпишете статьи своим именем?
– Господи, ни в коем случае! Статьи будут анонимными. Но я предоставлю свои гарантии, если потребуется – письменные, что источник сведений надежен и заслуживает доверия.
– Кому и сколько придется заплатить?
– Никому платить не надо.
– Черт, вам и без бороды хорошо! О какого рода подробностях вы упоминали?
Вулф повернулся ко мне:
– Дай ему почитать, Арчи.
Я вручил Лону оригинальный экземпляр напечатанного мной текста, и он поставил стакан на стол рядом с собой, чтобы освободить руки. Всего у меня получилось семь страниц. Лон начал мельком проглядывать текст, но постепенно углубился в чтение, а когда дошел до конца, вернулся к первой странице и перечел ее заново. Тем временем я опять наполнил его стакан и, зная, что Фриц сейчас занят, сам сходил на кухню за пивом для Вулфа. По дороге я решил, что мне тоже не помешает выпить, и захватил еще один стакан.
Лон положил бумаги на стол, увидел, что его стакан опять полон, и не заставил себя уговаривать.
– Горячий материальчик, – признался он.
– Пожалуй, хоть сейчас в печать, – скромно заметил Вулф.
– Это точно. А за клевету нас не привлекут?
– Никакой клеветы нет и не будет. Здесь нет ни имен, ни адресов.
– Ага, я заметил. Но иски все же не исключены. В случае чего вашему осведомителю придется давать показания в суде.
– Нет, сэр! – отрезал Вулф. – Мой осведомитель засекречен, таковым он и останется. Вы получите от меня гарантии, а также, если нужно, обязательство возместить оклеветанным лицам моральный ущерб, но и только.
– Что ж… – Лон сделал глоток. – Лично мне это по душе. Но у меня имеется начальство. В таких случаях решает оно. Завтра пятница, и… Господи помилуй, что это? Не говорите мне, что… Арчи, ты только глянь!
Мне в любом случае пришлось встать и подойти. Я убрал бумаги, чтобы Фриц мог поставить поднос на стол. Зрелище действительно было великолепное: сочный, подрумянившийся бифштекс с поджаренными на гриле ломтиками сладкого картофеля, грибами и кресс-салатом. Витавший над блюдом изумительный аромат заставил меня пожалеть, что я не заказал Фрицу вторую порцию.
– Я понял, – сказал Лон, – все это мне только снится. Арчи, поклянись, что ты действительно мне позвонил и пригласил сюда. Ладно, продолжаю спать.
Он вонзил нож в истекавший соком бифштекс, отрезал кусочек и широко раскрыл рот. Вслед за мясом туда же отправились ломтик картофеля и грибочек. Я смотрел на Лона, как смотрит собака, которой позволили подойти к обеденному столу. Наконец я не выдержал, сходил на кухню, принес оттуда тарелку с парой кусков хлеба и протянул ему:
– Давай-ка, братишка, делись. Тебе одному три фунта мяса нипочем не съесть.
– Да здесь не больше двух.
– Ладно заливать-то. Перекладывай мне на тарелку.
В конце концов, он находился в гостях, поэтому был вынужден уступить.
