На следующий день, во вторник, до самого полудня и даже немного дольше мы действительно сидели и ждали, во всяком случае так это выглядело со стороны. Правда, скучать нам не пришлось, так как телефон разрывался от звонков. Утром в «Газетт» появилась третья статья, и редакция умоляла написать продолжение. Мне было велено увиливать до последнего. Еще не было и десяти, а Лон звонил уже дважды. Потом последовала настоящая пулеметная очередь звонков: редактор отдела городских новостей, ответственный редактор, выпускающий редактор, издатель и прочая, и прочая. Они так наседали, что я уже хотел сам настрочить статью, чтобы потом толкнуть ее за пятнадцать тысяч зеленых.
Когда незадолго до ланча телефон затрещал снова, я ни на секунду не усомнился, что это опять названивает кто-нибудь из газетчиков, поэтому не стал тратить время на обычное приветствие, а просто брякнул:
– Да?
– Это офис Ниро Вулфа?
Скрипучий голос, звучавший как-то искусственно, был мне совершенно незнаком.
– Да. Говорит Арчи Гудвин.
– Мистер Вулф рядом?
– Да. Он занят. Представьтесь, пожалуйста.
– Просто скажите ему: прямоугольник.
– Что? Повторите, пожалуйста, по слогам!
– Пря-мо-у-голь-ник. Прямоугольник. Скажите ему прямо сейчас. Его это заинтересует.
Связь прервалась. Я повесил трубку и повернулся к Вулфу:
– Прямоугольник.
– Что?
– Он так сказал, вернее, проскрипел. Просто попросил, чтобы я передал вам: «Прямоугольник».
– Ага! – Вулф выпрямился, взгляд его прояснился. – Позвони в национальную штаб-квартиру Коммунистической партии США, номер: Алгонкин четыре-два-два-один-пять. Мне нужен мистер Харви или мистер Стивенс. Любой из них.
Я крутанулся на стуле и стал набирать номер. Через секунду у меня в ухе раздался приятный женский голос. Его благозвучность повергла меня в шок, да и вообще я несколько смутился, так как впервые в жизни разговаривал с женщиной-коммунисткой, поэтому пробормотал:
– Меня зовут Гудвин, товарищ. Можно позвать к телефону мистера Харви? С ним хочет поговорить мистер Ниро Вулф.
– Вы сказали – Ниро Вулф?
– Да. Детектив.
– Я слышала имя. Сейчас посмотрю. Не вешайте трубку.
Я стал ждать. Мне было не впервой висеть на линии, пока телефонистка или секретарь ходила смотреть, поэтому я откинулся на спинку кресла и устроился поудобнее, однако очень скоро мужской голос сообщил:
– Харви слушает.
Я дал знак Вулфу снять трубку параллельного аппарата, а свою вешать не стал.
– Как поживаете, сэр? – учтиво спросил Вулф. – У меня большие затруднения, а вы можете мне помочь, если, конечно, захотите. Не могли бы вы приехать ко мне домой сегодня в шесть часов вечера с одним из ваших коллег? Может быть, с мистером Стивенсом или мистером Энрайтом, если кто-нибудь из них свободен.
– Почему вы думаете, что мы можем помочь? – поинтересовался Харви, отнюдь не грубо. У него был чуть хрипловатый негромкий бас.
– Не сомневаюсь, что можете. По крайней мере, я хочу спросить вашего совета. Это касается человека, которого вы знаете под именем Уильяма Рейнолдса. Он имеет отношение к расследованию, которым я сейчас занимаюсь. Дело это срочное. Вот почему мне нужно как можно скорее с вами повидаться. Времени совсем нет.
– Почему вы думаете, что я знаком с человеком по имени Уильям Рейнолдс?
– Ах, перестаньте, мистер Харви! Давайте сначала переговорим, а уж потом вы решите, знакомы вы с ним или нет. По телефону я ничего сообщить не могу, поскольку это не телефонный разговор.
– Не вешайте трубку.
На этот раз ждать пришлось куда дольше. Вулф терпеливо сидел, прижав трубку к уху, и я тоже. Через три-четыре минуты он заметно помрачнел, но тут на том конце провода снова зазвучал голос Харви, и Вулф начал постукивать указательным пальцем по подлокотнику.
– Если мы приедем, – спросил Харви, – кто там будет?
– Вы, разумеется, и я. А также мистер Гудвин, мой помощник.
– Больше никого?
– Нет, сэр.
– Хорошо. Мы будем у вас в шесть.
Я дал отбой и поинтересовался у Вулфа:
– У мистера Джонса всегда такой скрипучий голос? А пароль «прямоугольник», стало быть, означает, что письмо от «Друга» получено? А может, не просто получено, но и прочитано таким-то комиссаром?
Я так никогда и не увидел Альберта Энрайта, которому напечатал письмо, потому что мистер Харви прихватил с собой другого коллегу – мистера Стивенса.
