А дома теперь ждёт домашний питомец. Он тоже пластмассовый и на батарейках. И слушается всё лучше. Придумала оставлять его включённым, уходя. И теперь, отпирая входную дверь, можно услышать из квартиры его жужжание. Он смотрит в глаза и садится на подставленную руку. Это игра. Но со стороны может показаться, что он ведёт себя, как живой. Словно летающий котёнок, который встречает хозяйку. А вечером хозяйка и белый котёнок укладываются на диван ужинать. У него зарядка обычная — которую надо втыкать в разъем. На время зарядки он отключается, но светит желтым глазком — будто смотрит. Так что можно его погладить пальцем по спинке. А за окном падает февральский снег. И ночи становятся короче. И вдруг приходит в голову, что со дня — когда очнулась в больнице — прошел уже год.
* * *
По случаю дня влюблённых запостила на свою страничку в одноклассниках смурного котика. С подписью "Катерина встречает 14 февраля". А поздно вечером позвонила Надька и каким-то странным голосом попросила встретиться в кофейне. Примчалась туда раньше неё. Она точна, как робот. Но вбежала в перекошенной шапке, расстегнула пуховик и выпалила:
— Катя! Как это понять?!
На её груди поверх свитера болтается серебряная цепочка с подвеской в виде синего сердечка.
— Ну круто, Надька. "Сердце океана" просто так не дарят. Это от Серёжки?
— Ага. Подошел — и надел.
— Чорд. Я тебе завидую. А что сказал?
— Что оно не подходит к моим глазам, но шоколадку мне дарить глупо.
— Сдуреть. Мне даже шоколадку не подарили.
— Кать, что мне делать? Может быть — вернуть?
— Надька, ты с ума сошла.
— Это он, наверно, с ума сошел!
— В каком смысле?
— Но я ведь ему уже всё про себя рассказала! Он знает, что я пластиковая!
— Ты спроси — может — он в детстве любил в куклы играть? Будет тебя наряжать, как куклу?
— Кать, ну он — вроде — нормальный.
— Знаешь, у меня папа тоже нормальный. А кукол на день рожденья до сих пор дарит.
Надька плюхается на стул.
— Или лыжи не едут, или я чего-то не понимаю.
— Знаешь что, подруга. Ты определись: или ты психуешь, или ты — кибер.
— Так что мне делать?
— Что? Искать ему подарок на двадцать третье.
* * *
По случаю праздника Надя пришла в шубке, в красивой юбке и громко заявила:
— Служившие есть?
— Есть! — отозвался дядя Сеня. — Аэродромная служба устроит?
— Мужик! — одобряет Надя, вручая поздравительную открытку.
— А мне?
— А ты служил?
Пришлось развести руками.
— Не взяли. Как видишь — у меня тоже проблемы со здоровьем.
— Тоже? А у кого ещё? — удивляется дядя Сеня.
Надя достала из сумки красивую коробку, ухмыльнулась и перевязала её розовой ленточкой.
— Тогда тебе так.
Перед праздником сокращённый день, так что вышли с работы засветло. Она положила руки на плечи и посмотрела в глаза.
— Серёжа, я тебя не понимаю. Я ведь уже всё сказала. Неужели не понятно?
— Надь, я-то тебя понял. Только может — ты и не человек, но ты лучше, чем кукла.
— И что теперь? Купишь мне платье и поставишь в стеклянный шкаф?
— Тогда этот шкаф должен стоять в Эрмитаже. Чтобы тобой восхищались.
— Так я для тебя теперь — просто красивая кукла?
Тронул ладонью её тёплую щёку и отрицательно покачал головой.
— Ты живая. Кукла не может быть живой.
Осторожно притянул её к себе, она немного запрокинула голову и грустно сказала:
— Прости. Мои губы не могут отвечать на поцелуй.
— А если бы могли?
Она прикрыла глаза, чуть наклонила голову и шепнула:
— Тогда всё было бы иначе.
Прикоснулся к ней губами. От её губ почему-то слегка пахнет не то соляркой, не то моторным маслом. А ещё чем-то сладким.
Когда распаковал дома подарок — ржал, как конь. В коробке оказался хороший дорогой набор отвёрток. И записка:
"Извини, но другого секса со мной быть не может".
* * *
— Ой, Наденька, проходите, — удивлённо приветствует в прихожей мама.
Выскочил ей навстречу. Она, улыбаясь, протягивает руку с небольшой коробочкой.
— Димочка, я у тебя в долгу. Буду постепенно отдавать.
— Надь, спасибо. Только не говори глупостей про долги.
— У меня к тебе сложный технический разговор.
Пожал плечами.
— Ну… Проходи.
Прикрыл за ней дверь. Она снова села в давно облюбованное кресло у компьютера.
— Дим, я хочу тебя спросить странную вещь. Как друга.
— Давай.
— Меня можно любить?
— В каком смысле?
— В плохом.
Откинулся на спинку дивана и задумался. Она поясняет.
— У меня есть парень, который меня любит. Я ему призналась, что я — киборг, а он не отстаёт. Что мне делать?
— Тебе ответить с моральной точки зрения или с технической?
— С аморальной.
Она пересаживается с кресла на диван и облокачивается на спинку.
— Дим, есть же роботы для секса. Почему мне это не предусмотрели?
— Вот честно — не знаю. Не задумывался об этом. Технически это можно сделать, но не уверен, что ты бы получала от этого удовольствие.
Она утыкается лицом в свою руку, лежащую на спинке дивана.
— Дим, может — побоялись, что я пойду по пути наименьшего сопротивления? Стану сексодроидом? Как тот японец, который ушел в телефон?
— Хочешь сказать — ты могла бы это сделать?
— Не знаю. Иногда мне просто не хотелось жить.
Осторожно взял её за руку.
