Совсем другим человеком был младший сын Сталина, Василий, первый ребенок от их брака с Надеждой. Родился он в марте 1921 года. Мальчик был энергичным, горячим и очень непростым. Мать любил безмерно, смерть Надежды надломила его. Сначала это было не слишком заметно, однако со временем начало сказываться все больше и больше: с одной стороны, избалованный, а с другой — ожесточенный несчастьем мальчишка стал совершенно неуправляемым, и только отец мог обуздать эту дикую натуру.
Сталин был с сыном по-мужски строг и совершенно не склонен потакать его проказам, но им потакали, жалея сироту, многочисленные родственницы и воспитатели. Мальчишка портился на глазах. И тогда отец, у которого совершенно не было времени на то, чтобы возиться с воспитанием, обращается за помощью… к охране.
«Тов. Ефимов! — пишет он в сентябре 1933 года (Ефимов — комендант дачи в Зубалове. — Е.П.). — Няня и Светлана вернулись в Москву. Светлану надо немедля определить в школу, иначе она одичает вконец. Прошу вас и Паукера (один из личных охранников. — Е.П.) устроить ее в школу. Посоветуйтесь оба с няней Каролиной Васильевной (домоправительница. — Е.П.) и определите, в какую школу устроить…
За время отпуска Каролины Васильевны в доме в Москве останется няня. Следите хорошенько, чтобы Вася не безобразничал. Не давайте волю Васе и будьте с ним строги. Если Вася не будет слушаться няни или будет ее обижать, возьмите его в шоры…
Держите Васю подальше от Анны Сергеевны (Аллилуевой. — Е.П.), она развращает его вредными и опасными уступками».
Паукер тоже жалел осиротевших детей, но не как родственницы, без сентиментальности. В ответ он пишет Сталину письмо, в котором, среди отчета о прочих домашних делах, предлагает перевести Васю в другую школу. «В 20-й школе (где учится Василий. — Е. П.) очень много развинченных ребят — у меня намечена 25-я школа на Пименовском пер. Там очень строго, большая дисциплина… В эту же школу можно поместить и Светланку. Было бы хорошо взять ей учительницу. Я сегодня одну нашел…»
Сталин, который был тогда в Сочи, задержался с ответом. И вдогонку летит шифровка Власику с напоминанием, что послано письмо, что нужно согласие на то, о чем там идет речь. На шифровке резолюция: «Согласен на все Ваши предложения о Васе и Светлане. Сталин». Доходит до того, что Ефимов в своем отчете Власику, начальнику всей охраны, пишет тоже не о служебных делах, а дает подробнейший отчет о Василии, его учебе, поведении — не как комендант, а как дотошный воспитатель. И под конец: «Вообще Вася чувствует себя взрослым и настойчиво требует исполнения его желаний, иногда глупых. Почему у нас и происходят с ним разногласия, которые почти сейчас же аннулируются благодаря моим доводам и уговорам». Кажется, воспитание сталинских детей было «общественной нагрузкой» для всей охраны.
Светлана в своих воспоминаниях не находит теплых слов для этих людей, но она вообще мало для кого их находит, Власика же просто терпеть не может — и тому есть конкретная причина. А между тем охрана была не обязана заботиться о них и тем более проявлять в этом инициативу, это не входило в их должностные функции. И трудно сказать, каким бы вырос Василий, если бы не постоянная опека и пример находящихся рядом мужчин, — ведь отца- то он почти и не видел. Тем более, что портили его все, кому не лень: родственники, обслуга, учителя в школе, и Василий, не отличавшийся скромностью, вовсю использовал свое положение «принца», шантажируя всех подряд.
Учительница немецкого языка Уварова вспоминает, что произошло, когда она решилась поставить Василию двойку, причем за откровенное хамство: на предложение отвечать урок он ответил: «Что-то мне сегодня не хочется…». В тот же день ее вызвали к директору и между ними состоялся такой диалог:
«— Вы что, с ума сошли?
Бросился к своему письменному столу, схватил со стола классный журнал, раскрыл его.
— Это, это что такое?
— Это "неуд". Он не захотел пересказывать, сказал, что не хочется. Кроме того, он никогда не выполняет заданий.
— Вот что, если вы еще раз позволите себе такое самоуправство, то, имейте в виду, с нашей школой можете распрощаться.
— Но он же не пожелал отвечать!
— Значит, не хотел. Никогда, ни при каких обстоятельствах не делайте Василию Сталину замечаний, никогда не ставьте ему плохие отметки, это уже не ваша забота — ставить ему отметки.
— Но если он не хочет отвечать урок? Что же делать тогда? Какой это пример для всех остальных учеников?
— Сын товарища Сталина — пример для всех учеников, как бы он ни учился, отвечает ли он урок или не желает отвечать. Сын товарища Сталина — исключение из общего правила»[84].
