Медленно шагнув назад, Гаел оглядел ее и то ли простонал, то ли воскликнул от удивления. Пальцами одной руки он провел по ее ключице, а потом по ложбинке между ее грудями. Потом он погладил ее по спине. Голди беспомощно простонала. В следующее мгновение он осторожно провел ногтями по ее коже и охнул, почувствовав, как Голди задрожала. Она изнемогала от сильнейшего желания.
Обхватив рукой за талию, он быстро уложил Голди на кровать и стал расстегивать пояс своих брюк. Увидев его обнаженным, она покраснела и смущенно улыбнулась.
Опустившись на нее, он жадно припал к ее губам.
– Ты опьяняешь меня, – сказал он.
Чем дольше он целовал ее, тем откровеннее и нетерпеливее становились его поцелуи. К счастью, Голди обожала новые и головокружительные ощущения, которые угрожали ее поглотить.
Она ухватилась руками за широкие плечи Гаела, когда он стал покрывать поцелуями ее груди, посасывать соски, целовать чувствительную кожу ниже ее пупка. Ловко стянув с нее трусики, он принялся целовать внутреннюю поверхность ее бедер.
Она дрожала от беспомощности под наплывом острых ощущений, когда упала на подушки, резко и прерывисто дыша. Немного успокоившись, она открыла глаза и увидела, что Гаел надевает презерватив.
Голди не знала, надо ли говорить Гаелу о своей невинности. Она только знала, что он может отреагировать двояко.
Во-первых, он может ей не поверить. Она не забыла, как он несколько раз с осуждением посматривал на нее. Такие люди, как Гаел, циники от рождения.
Во-вторых, он может поверить ей и решить, что она заранее запланировала с ним переспать. А это неправда.
Поэтому она прикусила губу и заставила себя встретить его взгляд. Гаел опустился на нее и горячо поцеловал в губы.
Подняв голову, он произнес:
– Прикоснись ко мне, Голди. Держись за меня. – Одной рукой он обхватил ее бедро, а другой сжал ее волосы.
Голди обняла его руками за талию, а потом стала поглаживать его поясницу и ягодицы.
Его глаза потемнели, когда он припал к ее губам и резко и уверенно вошел в нее. Она приглушенно вскрикнула. Подняв голову, он уставился на нее:
– Голди?..
Он покачал головой, словно отвечая на свой незаданный вопрос. Передвинувшись, он простонал и снова вошел в нее.
– Гаел…
Он снова и снова входил в нее, одновременно целуя в губы.
– Да, Голди. Зови меня. Я обожаю слушать, как ты зовешь меня по имени.
Сначала он двигался медленно, затем ускорил темп, и вскоре оба потеряли самообладание. Они лихорадочно ласкали и целовали друг друга, и в конце концов под натиском кульминации оба громко застонали.
Прошло немало времени, прежде чем у обоих выровнялось сердцебиение и дыхание.
Гаел не мог подобрать адекватные слова, чтобы описать то, что произошло за последний час. Он вылез из постели и пошел в ванную комнату, не глядя на женщину, телом которой он бесстыдно воспользовался. Обычно он был разговорчивым после секса, но сейчас словно проглотил язык.
Войдя в ванную комнату, он закрыл за собой дверь и устало прислонился к ней. Его тело по-прежнему подрагивало после самого сенсационного секса, какой был у него в жизни. Но в душе уже просыпалось сожаление.
Все произошло не так, как следовало. Не после того, как он поговорил с матерью по телефону и узнал, что у нее снова начался роман с Томасом Агиларом. Потому что одно упоминание имени отца пробуждало у Гаела массу воспоминаний. Воспоминания, которые ставили его в тупик. Он не понимал, почему его мать снова решила встать на путь деградации.
Для Томаса Агилара Катерина Вега была обычным развлечением на час. Томас признался в этом, когда Гаел решил поговорить с ним на свой двадцать первый день рождения. Кроме того, он признал, что Гаел – неудачное последствие его игры в эмоциональную рулетку.
Гаела давно не волновала его незаконнорожденность, потому что он не придавал ей особого значения. Со временем он с ней смирился. И все же он не смог забыть, как отец называл его «ошибкой».
Отчасти именно это высказывание заставляло Гаела испытывать облегчение всякий раз, когда он расставался с Алехандро. У его сводного брата было много недостатков, но родители никогда не считали его ошибкой. И хотя Алехандро раньше Гаела уехал из Испании по тем же причинам, чтобы противостоять своему прошлому и добиться успеха, Гаел по-прежнему чувствовал отвратительную горечь, думая о Томасе Агиларе.
Поэтому он решил не думать о своем отце вообще.
Но теперь, после разговора с матерью, он думал только о Томасе!
Сегодня он позволил своим эмоциям превзойти разум. Возможно, поэтому он воспользовался Голди.
Выругавшись, он отошел от двери и прошагал к раковине. Сняв презерватив, он опустил глаза и снова выругался.
Нет. Этого не могло быть. Ей за двадцать. Она не могла быть девственницей. И все же кровь подтвердила его подозрения.
Шок сменился озадаченностью. Неужели она приготовила ему ловушку?
Приняв душ, он вернулся в спальню, готовый к разговору с Голди.
Она лежала на боку и крепко спала.
Десять минут он ходил по комнате, испытывая непривычную нерешительность. Затем он направился в свою гардеробную комнату.
Голди сделала худший выбор.
