— Нет, — замотал головой старикан водитель. — В Черновку не поеду — далеко.
— Деда, очень надо, — попробовал я найти подход.
— Нет, ищи другого дурака. Бензин дорогой, всё дорогое. Страховку, надо? Надо. За всё дерут. Скоро за воздух платить будем. А туда упрёшься, обратно порожняк гнать. Всё. Закрывай.
— Так я же не за сто рублей. Скажи сколько, а там договоримся.
— Даже договариваться не буду. Бесплатно не поеду.
— А за сколько поедешь?
— Да туда стоит не меньше тысячи, если всё посчитать!
Я достал тысячу и протянул ему.
— Сдурел что ли за такие деньжищи кататься? — удивился он. — Ну, и дела. Автобус же ходит!
— Поехали.
Всю дорогу он рассказывал, как сейчас всё дорого, и что деньги тянут на каждом шагу. За всё. И скоро заставят платить за воздух. Это он раз десять повторил. В общем, кое-как мы доехали. Я вышел за два квартала до Калякинского дома и пошёл дальше пёхом, проверяясь и оглядываясь.
На улице никого не было, так что хвост я не подцепил. Постоял, подождал, посмотрел и, наконец, проскользнул в калитку. Пробрался к крыльцу, открыл дверь и вошёл в дом.
Постоял немного, пытаясь унять волнение. Против природы не попрёшь — разволновался блин. Сердце застучало, зашумело. Я сделал несколько глубоких вздохов и прошёл в комнату. Здесь было всё так же, как и в прошлый раз. Прислушался. Заскреблись мыши. И на сердце тоже кто-то заскрёбся.
—
Подошёл к часам и открыл стеклянную дверку. Осмотрел циферблат. Нужно было найти кнопку, запускающую механизм. Потрогал цифры. Гири валялись на полу, маятник был погнут. Мои предшественники обыскивали эти часы явно с пристрастием.
Я обошёл их кругом. Погладил кончиками пальцев. Пока ничего в глаза не бросалось. Вообще ничего. С задней стороны доска, прикрывавшая механизм, была выбита, и внутренняя камера была хорошо видна. Шестерни, пружинки и винтики были покрыты паутиной и пылью. Вполне очевидно, что никаких документов в механическом отсеке не было.
Ну… ладно. Ладно. Я несколько раз сжал и разжал кулаки. Итак… Итак… На фотографии в доме Розы стоял Эдик Калякин, а за ним находились вот эти самые часы. Стрелки показывали… десять часов, три минуты… Блин, зачем я пел? Теперь от Пугачихи житья не будет…
Я прикоснулся к минутной стрелке и чуть надавил. Стрелка поддалась и сдвинулась. Аккуратно, чтобы не сломать, я сделал полный оборот. Часовая тоже двигалась. Хорошо. Я сделал ещё один оборот. И ещё…
Стрелки двигались без сопротивления, и я выставил на часах десять ноль-ноль… Блин… Позицию десять, ноль три стрелки проходили дважды в сутки. Не мог же тайник открываться каждые двенадцать часов? Не мог. Должна быть кнопка. Ури, Ури, где у него кнопка⁈ Или рычажок. Или ещё какая приблуда. Где?
Руки от волнения стали влажными. Я ещё раз внимательно осмотрел часы и… И ничего не нашёл. Ладно. Если не откроются, я просто их расхреначу. Разобью, разломаю на щепки. Только сбегаю за топором…
— Ну, с Богом… — прошептал я и сдвинул минутную стрелку на три минутки.
Сердце молотило так, что я чуть не пропустил щелчок. Щелчок! Тихий, короткий, едва ощутимый. Просто «тц» и всё. Но щелчок был. Точно был… И?
И вдруг, вслед за первым, раздался ещё один щелчок и выпуклая накладка с числом двенадцать чуть-чуть шевельнулась. Просто дрогнула. Самую малость. А значит…. А значит там… был…
Я поднял руку и надавил на двенадцать часов. Надавил, и подчиняясь моим пальцам, единичка и двойка вжались в циферблат. И в тот же миг механизм цвакунул и… Охренеть. Циферблат отщёлкнулся, как дверка. Теряя терпение, я распахнул эту дверцу. За ней скрывалась плоская ниша, и эта ниша…
— Так, понадобится фонари! У всех фонари имеются?
Во дворе дома раздались уверенные громкие голоса. Сука! Ну, как так-то? А Пугачёва в моей голове никак не унималась:
За окном мелькнули тени, и я услышал, что людей было явно несколько, и они шагали и переговаривались, совершенно не скрываясь, чувствуя свою силу. Я начал перебирать в уме, кто это может быть.
По идее Чердынцев не должен был меня выследить. Ведь мой телефон остался дома… Если он только прицепил мне какой-нибудь маячок… Но как бы он это сделал? Не фокусник же он и не ловкач Акопян. Ловкость рук и никакого мошенства…
Я бы понял, если бы он прилепил что-то к машине, но Кукуша вместе со своей тачкой тоже остался дома. Был ещё вариант, что он тупо мог прицепить ко мне наружку. Правда, я даже не знаю, что это должна быть за наружка такая. За мной никто не шёл от дома к театру.
