То, что я никого не видел во дворе, ещё не говорило о том, что здесь действительно никого не было. Поэтому действовать надо было осторожно. Я рванул к машине быстро, как только мог. Как гепард. Вжик, и стоял уже у двери. Она оказалась открытой, да только ключа в машине не было. Ни под козырьком, ни в замке, ни под сиденьем, ни в бардачке. Нигде. А время тикало. Время шло и работало не на меня.
Из барака неслись вопли по двери колотили, как по рельсу. Зазвенело стекло, кто-то высадил окошко, и оттуда раздался истошный вопль. Это орал Плевака. Ну, что было делать?
Я рванул кожух и вытянул пучок проводов. Вообще, в экстремальных ситуациях тело человека способно творить настоящие чудеса, поднимать невероятные тяжести, проходить через огонь, не дышать под водой, рвать провода. И всё бы хорошо, да только времени на опыты с электричеством практически не оставалось.
Громко хлопнула дверь котельной, и по двору понёсся крупный, как йети, чувак. Он бежал к Плеваке, а значит, времени у меня оставалось очень и очень мало. В кино всё происходит просто и быстро, а в жизни всё немного труднее. Жизнь, вообще, штука непростая. Будешь много жить — скоро состаришься, короче…
Нужно было сообразить, что тут идёт от батареи, зажигания и стартёра. Казалось, что время тянется бесконечно медленно. А вот для того лося, что бежал через двор, время текло с обычной скоростью.
Сука, сука, сука! Так… спокойно. Нужно было успокоиться и действовать, как ни в чём не бывало.
Вжик… Вжик… Я соединил провода…
Бегун остановился и уставился на меня. Постоял. И вдруг сменил вектор. Развернулся и кинулся ко мне.
Вжик… Вжик… Эпическая сила!
Ему оставалось уже не больше десяти шагов, а у меня здесь дальше «вжик» ничего не шло.
Вжик… Вжик… Семь шагов…
Вжик… Вжик… Четыре шага…
Вжик… Вжик… И… Да!!!!!!! Сердце подпрыгнуло и чуть не разорвалось от радости! Да! Да!!! Мать вашу! Мотор взревел, я врубил дальний свет, полоснул по глазам бегуну и газанул. Машина дёрнулась, как ракета «Восток». Йети едва успел отскочить в сторону. Прыткий, сука. Прыткий! Я развернулся, сдал задом, прокрутился во дворе и рванул к воротам.
Йети видно не было. Ну и хер с ним. Я притопил акселератор и понёсся на ворота. И тут снова возник этот лось. Когда он успел я не знаю, но теперь у него было ружьё. Он стоял перед воротами и наставлял на меня свою аркебузу. Я пригнулся, и в тот же миг грохнул выстрел.
Нихера себе! Пуля по ходу медвежья. Дыра в стекле была с кулак! Я выжал газ до упора и… Бам!!! Заскрежетал металл, ворота грохнули, будто бомба взорвалась, распахнули свои железные крылья и отчаянный ездок с надписью «Свежее мясо» вылетел из сумрачного замка.
Ну, всё, твари! Надо было убить меня сразу. Теперь вам конец! Вам крышка! Кто сказал, око за око и зуб за зуб⁈ Хер там! За каждый зуб я буду вырывать челюсть! А за свою родную, тридцатилетнюю куртку, я сорву с вас шкуру с живых!
Как же я был зол! Всё что в течение дня мне пришлось сдерживать внутри и не подавать виду, теперь рвалось наружу. И я заорал, как бизон, как викинг, атакующий врага, как стадо слонов. Я вылетел на дорогу и свернул по знаку на город. Нихера себе они увезли меня. Аж на Якунинский разрез. Это было недалеко от города, но довольно далеко от Черновки.
Я пролетел мимо кладбища, где в эту минуту вполне мог копать могилы Круглый. Пронёсся по Нахаловке, затянутой угольным смогом из печных труб, вылетел на Кузнецкий и попёр в сторону центра.
Это точно! Это точно!
Блин! Или, как там говорил старина Робинзон, глядь! Глядь! Почему сейчас ночь! Мне нужен день! Мне нужно яркое солнце, чтобы заставить всю нечисть сгореть в его лучах.
Я доехал до центрального райисполкома и там во дворах у гаражей бросил свой мясовоз. На всякий случай вытер отпечатки, а потом попёр домой. Идти было минут десять, но я добежал за пять.
Мчал без куртки, в одной футболке, не замечая холода и, кажется, заморосившего к ночи дождя. Подлетел к подъезду, позвонил в домофон, чуть не сорвал дверь с петель, перескакивая через три ступени влетел на свой этаж и ворвался в квартиру.
— Серёжа! — воскликнула мама, но возможности вести разговоры сейчас не было.
Я молча отодвинул маму в сторону и, не разуваясь, забежал в комнату. Сбросил с дивана подушки и схватил мобилу. Нужно было звонить Романову. Был, конечно выбор. Романову или Чердынцеву. Я решил, что у Пети больше возможностей, накрыть этот бомжатник прямо сейчас, не дожидаясь, пока они, как тараканы расползутся по щелям.
— Серёжа! — снова позвала мама.
Позвала осторожно, впечатлившись, видимо, моим ярким возвращением.
— Серёж…
Вообще-то… это не был мамин голос, а сердце вдруг, застучало, забилось, заволновалось. Так, бляха, никакого здоровья не хватит. Я почувствовал тонкий аромат духов и… резко обернулся, и увидел девушку с лицом ангела. Это была Ангелина. Анжелика. Или, как там её…Та самая, с вечеринки.
