— Блин, я так его не застращаю, — усмехнулся я. — Придётся вам подключаться.
— Нет, друг ситный, исхитрись сам. Мы в этом деле светиться не будем. Кто у нас агент — ты или я?
— Щеглов захочет заполучить вашего агента. Будет требовать меня рассекретить.
— Соображаешь, — хмыкнул Пётр. — Шаришь, брат. Молодец. Но я тебя не сдам, не кипишуй. Пока, по крайней мере. Пока ты будешь делать то, что я говорю. Понимаешь? Хочу, чтобы ты это запомнил очень и очень крепко. Я из-за твоих бредовых идей так огребу, ты даже не представляешь. Месяц на жопе сидеть не смогу. Минимум. А это значит, что и тебе тоже придётся испытать трудности и лишения. Вот так, брат.
— Ладно вы, вам зарплату платят, — усмехнулся я. — Неплохую даже, не то что раньше. А я-то получается, бесплатно подставляюсь. Чисто из любви к справедливости.
— Ой, помолчи, а? Зарплату нашёл, тоже мне. Я тоже чисто за идею вкалываю. Но кто-то же должен, разве нет? Ладно, отставить лирику. Я хочу, чтобы ты пообщался с одним человеком.
— С кем? — нахмурился я.
— Он сам тебе расскажет, если сочтёт нужным. Я просто подтверждаю, что он никакой не левый. Конкретный и серьёзный человек. И я хочу, чтобы ты с ним встретился.
— Ну, ладно, — пожал я плечами. — А в качестве кого?
— В качестве Сергея Краснова. А теперь всё, иди. И дурёху там свою забери.
— Вы родакам её ничего не сообщайте. Она вообще не при делах. За мной прибежала. Думала я там развратом занимаюсь.
— Ох, Краснов, а ты прямо Казанова в городе женщин. И школьницы за тобой бегают и училки. И развратом успеваешь заниматься.
— До свидания, Пётр Алексеевич, — хмыкнул я.
— Давай, шуруй.
— А зависть — это порок.
Он схватил со стола карандаш и резко бросил в меня. Я засмеялся. В этот момент открылась дверь и в неё заглянул весёлый мужик лет сорока.
— Петь, — заговорщицки подмигнул он. — Мы тут взяли на экспертизу, как ты сказал. Куда твою коробку?
— А ставь на стул, — как ни в чём не бывало махнул рукой Петя, и мужик занёс коробку с шампанским «Кристалл».
— Кучеряво живёте, Пётр Алексеевич, — усмехнулся я и вышел.
На сердце отлегло. Правда, легко отделался я не просто так, скорее всего. Вероятно, дело было в том человеке, с которым мне предстояло встретиться. И кто он такой можно было только догадываться.
Настя сидела в коридоре, как нашкодивший котёнок. Увидев меня, подскочила, заволновалась, покраснела, испугалась. Детский сад, вторая группа, честное слово. Распекать её у меня не было ни желания, ни настроения.
— Иди сюда, — кивнул я и по-дружески обнял. — Ты как?
Она ничего не ответила, а лишь часто закивала.
— Голова отвалится, — хмыкнул я.
— Красивенький… прости меня, а? — заглянула она мне в глаза. — Ну, пожалуйста. Прости глупую.
Она была зарёванная и жалкая, так что вся моя злость на неё быстро испарилась.
— Ладно, — согласился я.
— Простишь? — жалобно уточнила она.
— Ну, я же сказал, ладно.
— Мог бы и по-другому сказать.
— Как ещё?
— Мог бы сказать, это ты меня прости, Настенька.
— За что ещё? — удивился я и засмеялся.
— За что? За похотливую Алису и за эту ещё, Анжелину свою.
— Так, всё, поехали домой, — покачал я головой и достал телефон, чтобы вызвать такси.
— Ладно уж, я тебя тоже прощаю, — махнула она рукой. — Но если честно… это я так, хорохорюсь просто. Я так испугалась. Я ужас как испугалась. Думаю, ну что же я за дура, Серёжка же предупреждал меня, а я. Идиотка, да? Говори уж, чего там… Я думала всё, конец мне, он такой… такой страшный этот… Кошмар… Я чуть….
Она всхлипнула и по щекам её потекли слёзы.
— Спасибо тебе, Серёженька, — снова задрожала она. — Ты когда ворвался, у меня прям сердце зашлось… Ты бы видел себя. Я думала всё, конец этому уроду. Я так испугалась… Но я вот ни на столечко не сомневалась, что ты сейчас появишься и меня спасёшь. Правда.
— Настя, я тебя высеку розгами, — помотал я головой. — Но только уже завтра. Сегодня сил нет.
— Хорошо, — кивнула она. — Я потерплю…
Вскоре приехала тачка и мы забрались на заднее сиденье.
— Ты каким музыкальным приложением пользуешься? — спросил я у Насти.
— А у тебя что, нет никакого? — удивилась она. — Давай скачаю.
Она потыкала в мой телефон и через пару минут вернула его мне обратно.
— Чего слушать будешь?
— Да, — пожал я плечами, — чего-нибудь старенькое. Как тут?..
— Ну вот сюда набираешь в поиск, что хочешь послушать и всё.
Я набрал «Наутилус Помпилиус»…
— Дать наушники? — спросила она и, не дожидаясь ответа, протянула белые провода.
Я воткнул их в телефон и вставил в уши гладкие белые пеньки. А она положила голову мне на плечо. Я нажал на треугольничек воспроизведения, закрыл глаза и откинулся на спинку. И сразу унёсся. Улетел назад, оказался на ночном шоссе с Никитосом.
Вспомнил, как мы летели с ним в Ленинск брать одного урода. Опасного, вооружённого и отчаянного. Было холодно и тревожно, пел Бутусов, а я чувствовал рядом плечо Никиты и думал, что пока мы идём по жизни вместе… Блин… Дурацкие воспоминания…
Вдруг один пенёк выскочил из уха. Я открыл глаза и увидел Настю.
— Дай послушать, что у тебя там, — сказала она и воткнула наушник себе в ухо.
