— Щас-щас… — помотал я головой. — Щас, Жан… Дай в себя прийти. Вода есть?
— Ты чё там, набухался что ли? Если дядька узнает, он тебя лично замочит.
— Во-первых, — вздохнул я, усаживаясь на ящиках, — я не пьющий, не курящий и не кумарящий. Во-вторых… А что у нас во-вторых. Бр-р-р… Что так холодно у вас… Что, кстати, в ящиках? Нормальные сундучки такие. Подаришь один? А, вспомнил, что у нас во-вторых. Два раза не умирать, Жан.
— Ты чё, смерти не боишься? Барону только не вздумай сказать.
— Смерти только вьетнамцы не боятся. Мне один старый кореец сказал. Почему, не спрашивай. Что там у вас, рассказывай.
Кажется, я пришёл в себя и готов был слушать Князя.
— Кипиш, что ещё? Триста тысяч не такие сумасшедшие бабки, но сам факт, что кто-то нас поимел, дяде покоя не даст. Никогда. От этого дня до конца времён. Поэтому, если ты как-то в том замешан, я тебе не завидую. Прощайся с жизнью.
— Да ну нахрен. Из-за трёх штук баксов жизни лишать? Жёсткий барон у вас. А сколько, кстати один жеребец стоит, можешь сказать?
— Крас, хорош прикалываться. Дяде Нико не вздумай сказать что-нибудь про коней, ты меня понял?
— Ладно, — хлопнул я себя по коленкам и поднялся с ящиков. — Жрать охота. Так что, идём или нет?
— Блин… Ты точно в этом деле не задействован? Скажи мне… Крас, блин…
— А ты что, позволишь мне свалить?
— Сука, — помотал он головой. — Там же люди барона наверху стоят. Хер от них уйдёшь.
— Да я не буду, Жан. Я вообще не при делах. Я думаю, знаешь у кого рыло в пуху?
— У Назара? — прищурился Князь.
— Нет, — покачал я головой. — Хотя он тот ещё мудила и с него станется. Но нет. Я думаю, это Мэт.
— Чё? — вытаращился Жан. — Да вы сговорились что ли? Подумай сам откуда он мог что-то знать?
— Погнали, переговорим с дядюшкой и по домам, а то меня ломает всего. Может, простудился, не знаю. Надо сожрать чего-нибудь. Можешь сообразить?
— Не, лучше эту тему не качай, — с сомнением произнёс Князь. — Дядька подумает, ты укуренный.
— Блин. Ну, погнали уже, чё ты сиськи мнёшь, Князь!
Он малость обалдел от моего желания как можно скорее угодить в пасть льву. А меня действительно накрыло, и я хотел как можно скорее покончить с этим делом. Температуры, наверное, не было, но болела голова и дрожь била. Лёгкая, но всё равно не кайфово. И тело болело.
Мы вышли из бункера, предназначение которого я не определил. Возможно, его построили когда-то, как погреб для продуктов. Там было не жарко, честно говоря. Но применять по назначению не стали. Возможно, использовали время от времени, как темницу.
Снаружи нас ждали семеро смелых. Вернее, шестеро тех самых, что провожали меня в это подземелье, но с Жаном — как раз семеро.
— Серьёзный подход, — покачал я головой. — Но вы меня явно переоцениваете, ребята.
Они, как и раньше, лица имели каменные, взгляды устрашающие. Я снова прошёл по дворцовым коридорам и анфиладам. И опять дядя Нико сидел за столом. Мне присесть предложено не было. Жану, впрочем тоже.
Глаза местного Муссолини пылали праведным гневом. Он дёрнул головой, отсылая сопровождающих и уставился на меня. Взгляд его ничего хорошего не предвещал. Возможно, на цыганских детей, которых он отправлял в школы, Нико смотрел ласково и нежно, но на меня он глядел волком.
— Жана я уже выслушал, — наконец, произнёс он. — Теперь хочу послушать тебя. Только предупреждаю, будь предельно точным и ответственным, когда начнёшь рассказывать свою версию. Жан мой племянник. Его я убивать не стану. В крайнем случае заберу из школы и отправлю работать на вокзал. Но твоя судьба будет зависеть только от того, насколько правдивым ты будешь.
— Баро Нико, — кивнул я. — Благодарю за предупреждение, да только у меня есть лишь одна версия, и выворачивать её, а так же пытаться что-то придумывать я бы не хотел.
Барон молча кивнул.
— Собственно, рассказ мой особыми подробностями отличаться не будет. Мы с Жаном обо всём договорились заранее. Меня попросил выступить промежуточным звеном Прохор Назаров, у которого, собственно и была вечеринка.
Жан кивнул, и я продолжил.
— Своё дело я сделал. Я уже говорил Жану, что включился в это дело исключительно из уважения к вам.
— И с чего бы тебе настолько уважать меня, чтобы подставлять свою собственную шею.
— Ну, во-первых, вы отнеслись ко мне со вниманием и разговаривали со мной. А, во-вторых, я ведь планирую работать с Жаном и, можно сказать, хотел заслужить в ваших глазах доверие.
— Что-то не очень у тебя получилось…— с серьёзным видом заметил барон.
— Стечение обстоятельств, — пожал я плечами. — А если точнее, то просто кто-то нас сдал.
Я повторил все наши договорённости с Жаном и Назаром. Рассказал, что действовал согласно плану. Но в последний момент всё пошло не так.
— И кто, по-твоему, виноват, если не ты?
— Я думаю, Матвей Шалаев.
— Почему? — нахмурился Нико.
