— Витя, такое чувство, что ты не рад.
— Не рад, — с затаённой обидой подтвердил он мою догадку и, толкнув меня в грудь, вырвался на свободу.
Девочки в неглиже с интересом за нами наблюдали. Не все, разумеется, а только те, кто стоял рядом.
— Вообще ко мне близко не подходи, ты понял? Скажи спасибо, что я на тебя с твоим дружком заявление не написал.
— Заявление? — удивился я и обернулся в поисках поддержки, мол глядите, люди добрые, на меня заявление! Это что ж такое делается-то?
— Заявление твоё, знаешь как правильно называть? Явка с повинной. И, в принципе, стоит об этом подумать. Потому что если ты осуществишь свой план на ближайшие публикации, то заявление напишу я и Елена Владимировна. Знаешь такую девушку?
— Что ты сказал⁈ — вспыхнул он.
— Заявление в ЗАГС? — захохотала Алиса.
— Не сразу, — улыбнулся я, оценив её чувство юмора.
Витя же от этой шутки и от моего ответа аж на месте подскочил. Будто на ежа сел.
— Ты думаешь, своими угрозами добьёшься хоть чего-нибудь⁈ — повысил он голос и к удивлению окружающих перескочил на ломкий фальцет.
— Я не угрожаю, — улыбнулся я. — Что ты, Витя! Я смиренно прошу не делать того, что ты задумал и за что даже получил оплату. Получил? Ну, скажи, получил? За дорого хоть продал девушку свою?
— Ты под наркотой что ли? — взвизгнул Петрушка.
— Нет, конечно, я же спортсмен и, в отличие от тебя дурь вообще не употребляю.
— Оно и видно!
— А тебя вот при всех хочу предупредить, если ты свои наркоманские штуки не бросишь, придётся стукануть в органы. Пускай они тобой займутся.
— Ты что несёшь! — начал терять он контроль над гневом.
— Да ладно, не надо, — с понимающим видом усмехнулся я. — У всех свои слабости.
— Что⁈
У него глаза на лоб полезли.
— Да, перестань, пожалуйста. Все ведь всё понимают. Спалился, так хотя бы помолчи просто, не позорься. Испанский стыд, Витя.
— Кринж, — подсказала Алиса.
— Вот именно, — кивнул я. — Кринж, Витя.
Ему бы промолчать, взять свой зад и нести в зрительный зал, но его понесло по волнам злости, праведного гнева и желания поставить обидчика на место. Как, собственно, я и ожидал. Ладно бы его полоскал кто-то из сильных мира сего. А то ведь какой-то второгодник, чучело-мяучело.
— Ты чё несёшь⁈ — загорелся он. — Ты чё мелешь? Ты хочешь чтобы я сейчас полицию вызвал?
— Думаю, надо сразу в Росгвардию звонить, — усмехнулся я. — Звони. А я пока в наркоконтроль позвоню. У тебя явно наркотическое опьянение, брателло. Как там, у вас торчков это называется? Раскумарился или как? Я терминологией не владею.
Наступила тишина. Те, кто стоял вокруг нас, притихли — слишком уж странными и вроде бы беспочвенными выглядели мои обвинения. К тому же сам обвиняемый вращал глазами, как полоумный и хлопал губами, как карпик, выуженный из пруда.
— Чего ты губами шевелишь, — усмехнулся я. — Глупый маленький мышонок. Разевает щука рот, а не слышно, что поёт. Мы все видели, как ты пакетик с дурью в карман сунул. Да от тебя ганжой за километр несёт. Палево конкретное, гражданин журналист.
Ему бы отмахнуться, да пойти своё дело делать. Да куда уж там, закусил удила. Я таких знаю. Много таких артистов повидал, поэтому сейчас стоял и наблюдал за ним, как за лабораторной крысой.
Петрушка непроизвольно, не отдавая отчёта в собственных действиях сунул руку в карман пиджака и вытянул на всеобщее обозрение маленький пластиковый пакетик с травой. На глазах у изумлённой публики.
Ну, он, конечно, заорал, заголосил, а я только головой покачал, повернулся и пошёл в зал. И уже, когда выходил, Алиса меня догнала и хлопнула по плечу.
— Алиса, блин! — шуточно возмутился я. — плечо больное, ты что творишь!
— Да ладно, не маленький, Красик, — усмехнулась она. — Хотела сказать, что ты, конечно уже оправдал свой пригласительный, но, всё-таки, уговор дороже денег, да? Ты же помнишь, что обещал мне что-то рассказать?
— Когда я тебя обманывал? — усмехнулся я. — Я вообще по жизни человек-чистосердечность, а уж по отношению к тебе — и подавно. Выступай спокойно, ни о чём не волнуйся, я буду внимательно за тобой наблюдать.
— Не насмотрелся ещё? — засмеялась она. — Ну, ладно. Не уходи после показа. Домой вместе поедем. Только я на эконом-такси не езжу.
— Значит, поедем на троллейбусе, знаешь, какие крутые, я видел. У них рога складываются и дальше могут ехать, как автобусы. До чего дошёл про…
Договорить я не успел, потому что на меня бросился обретший возможность двигаться Витя.
— Забери, это не моё! — воскликнул он. — Ты мне подкинул!
— Ой, да перестань, пожалуйста, — отвёл я его руку. — Все вы одно и то же говорите. Я — не я, и лошадь не моя. Да ты не горюй, за это наверное даже не посадят. Но мы всё о тебе поняли.
— Сопляк! Как ты со старшими…
Я, не дослушав его тираду, развернулся и вышел в зал. Публика уже собралась. Все респектабельные и только я в своей неизменной куртке, похожий на осветителя или рабочего сцены.
