А здесь его ждал сюрприз. Я рванул вперёд и со всей силы ударил лбом ему по носу. Раздался хруст, Петрушка отшатнулся, взмахнул руками, сделал несколько неловких шагов назад, пытаясь удержаться на ногах, а заодно и понять, что происходит. Но я не дал ему времени.
Подскочил, захватил руку, заломил её до хруста и свернул Витю в каральку. Он вскрикнул и заскулил. А я, как опытный шкипер, использовал загнутую руку, в качестве румпеля, чтобы направить галеру по имени Витя в нужную мне гавань.
— Око за око, братан, — подбодрил его я. — И немножечко сверху.
Я уткнул его головой в заднее крыло белой «Мазды», стоявшей неподалёку под голыми, растопырившими ветки тополями. Провёл свободной рукой по карману. Нащупал и вытянул ключ. И телефон.
— Японец, — спокойно сказал я. — Хороший выбор, надёжная техника.
— Тебе это не сойдёт с рук, — прошипел Петрушка.
— Не надейся, — ответил я и распахнул багажник. — Изнутри не открывается, кстати.
Он дёрнулся, но я держал его так, что любое движение причиняло острую боль. Витя тихонько завыл, и я толкнул его вперёд, в чёрную яму багажного отделения. Он стукнулся головой, завозился, а я быстро закинул его ноги и захлопнул крышку. Он тут же начал стучать.
Тогда я размахнулся и со всей дури шарахнул кулаком по багажнику. Не колокол, конечно, но эффект, я думаю получился неплохим. Стук прекратился.
— Ещё раз стукнешь — убью, — сказал я, наклонившись к багажнику.
Я огляделся. Двор казался совершенно пустым, машина была прикрыта от подъезда деревьями, так что вряд ли, кроме Альфы, кто-то нас видел. Да и сумерки, всё-таки, дымка опять же. Я поднял голову, посмотрел на её окно — она стояла на кухне и наблюдала за происходящим.
Спокойно, без торопливости и суеты, я уселся за руль, подогнал кресло под себя, вставил ключ в замок и завёл двигатель. Достал телефон и позвонил с секретного номера Кукуше.
— Привет, — сказал я.
— Это ты? — настороженно ответил Кукуша. — Здорово.
— Ты не слишком занят? Хочу предложить тебе прогулку.
— Какую прогулку? — удивлённо спросил он.
— Да так, — ответил я. — Везу приятеля в одно место. Недалеко от Осиновки, в лесу. Ты должен его помнить. Где прощались с Бобром.
— Где прощались с Бобром… — повторил Кукуша.
— Да-да, — подтвердил я. — Там, где проводились э-э-э… археологические раскопки.
— Раскопки? — переспросил Кукуша, как будто перебирал в памяти детали.
— Именно так, — сказал я. — И если бы у тебя нашлась лопата, я был бы тебе очень признателен. И ещё прихвати, пожалуйста, один из белых кирпичей, найденных нами на развалинах.
— Когда? — спросил Кукуша, помолчав.
— Как только сможешь. Я выезжаю прямо сейчас, думаю, буду там примерно через полчаса.
— Я понял, через полчаса, — сказал Кукуша. — Заеду за кирпичом и лопатой — и сразу к тебе.
Приятно иметь дело с понимающими людьми. Я вырулил со двора и поехал спокойно, не нарушая правил. Миновал спортивный центр, потом въехал на мост. На другом берегу, на развязке стояла полицейская машина. На меня они не обратили внимания, и я спокойно проехал мимо. Пролетел вдоль Черновки, пролетел мимо поворота на Зелёную поляну и помчал дальше в сторону Осиновки.
Как только выехал из города, попал в густой туман. Пришлось чуть сбросить скорость. Не доезжая деревни, я свернул с шоссе на узкую дорожку, идущую мимо дачного кооператива. Там было пусто, ни одного огонька. Дальше дорога шла в лес, за которым начиналась непролазная тайга.
Асфальт кончился, пошла влажная грунтовка. Дожди ещё не начались, но земля была сырой и немного скользкой от влаги, клубившейся в воздухе. Туман сгущался, и в свете фар лесной воздух казался залитым желтоватым молоком. За тридцать лет лес разросся, кустарники выползли на дорогу, превратив её в узкую полоску в чаще.
Я едва не проскочил мимо белого камня — огромного валуна, поросшего мхом и окружённого шиповником. За ним нужно было повернуть налево, а дальше примерно метров через пятьсот, дорогу пересекала просека. Она и сейчас была тут. Насколько можно было видеть, просека содержалась в хорошем состоянии, и я свернул прямо на неё. Проехал ещё метров триста и остановился. Выключил фары и заглушил двигатель.
Я вышел из машины. Меня окружала почти полная темнота, туманная и зловещая. Только небо над просекой было чуть светлее. Пахло прелой листвой и сыростью. Ждать пришлось минут пятнадцать. Петрушка сначала молчал, прислушивался, потом начал стучать — даже пытался что-то крикнуть, но я снова со всей дури долбанул кулаком по багажнику, и он притих, затаился.
Наконец появились приближающиеся огни. Я на всякий случай отошёл в сторону, чтобы не получилось конфуза, если бы оказалось, что это не Кукуша. Но это был он. Тогда я вышел из-за деревьев, а Кукуша вылез из машины, спокойно, по-деловому вытащил из багажника лопату и фонарь, а потом подошёл ко мне. Фары он выключил.
— Здорово, племяшка, — хрипло бросил он. — Ну и погодку ты выбрал. Нихера ж не видать.
— Здорово, дядя Слава.
— С тобой не соскучишься, да? — хмыкнул он.
— Да, это точно, — подтвердил я. — Некогда скучать.
— Кто тут у тебя?
