— Да всё тот же пациент, — сказал я погромче, чтобы Вите хорошо было слышно. — Никак не угомонится. Придётся его сегодня мочкануть. Я сейчас открою багажник. Если он ломанётся, херачь сразу лопатой по башке.
— Понял, — спокойно ответил Кукуша.
Я подошёл и открыл крышку. Кукуша посветил внутрь фонарём. Витя зашипел, как дикая кошка.
— Выползай, — скомандовал я.
— Нет! — огрызнулся он. — Не полезу!
Кукуша несильно ткнул его лопатой, Витя охнул и полез наружу.
— Стой-ка, стой-ка, притормози, брателло, — сказал я, — хочу тебя кое о чём предупредить. Видишь эту железную крышку?
Я постучал по багажнику глушителем, привинченным к стволу пистолета.
— А вот эту штуку у меня в руке? Ты её видишь?
Кукуша светил так, чтобы Петрушка мог разглядеть «Беретту» в моей руке.
— Смотри, что она может сделать, — сказал я тихо. — Это волшебная палочка или палочка-выручалочка. Называй как хочешь. Я просто хочу показать тебе, что она умеет.
Я направил ствол на крышку багажника и нажал на спуск. Раздался лязг, щелчок, удар. Вылетела гильза и кисло запахло порохом. Пуля прошила тонкий металл, словно лист бумаги. Кукуша подсветил, чтобы Витя хорошо всё увидел, и Петрушка даже чуть приоткрыл рот. Одно дело, когда двое чуваков врываются к тебе в офис, а другое — когда эти же двое привозят тебя в лес и показывают, как работает пистолет с глушителем.
— Давай, давай, — сказал я. — Чего замер? Вылазь. Чуть в сторону дёрнешься — такая же аккуратная и красивая дырочка появится в тебе. Стреляю я метко.
Кукуша чуть подался вперёд, схватил Петрушку за шиворот и вытянул из багажника. Тот упал на сырую листву, но тут же вскочил.
— Погнали, — сказал я. — Дай-ка я за тобой поухаживаю.
Я снова завернул Вите руку так, чтобы он не смог рвануть куда-то в сторону.
— Главное, не в ту яму, где Бобёр лежит. — сказал Кукуша. — Он ещё воняет, наверное.
— Да ладно, — отмахнулся я. — Я помню то место, чуть в стороне выкопаем.
— В стороне, — недовольно повторил Кукуша. — В стороне тоже надо поаккуратнее, там, знаешь, костей хватает.
— Куда вы меня ведёте? — испуганно спросил Петрушка.
Мы не ответили. Кукуша с лопатой и фонарём пошёл первым, а за ним я повёл своего пленника. В начале трава была высокой, но вскоре идти стало легче. Под ногами с треском ломались ветки, шуршала листва, а деревья, шорохами нагнетали ужас.
— Вот здесь, — минуты через три сказал Кукуша и воткнул лопату в землю. — По-моему, очень неплохо, нормально, птички будут петь, воздух свежий. Лежать одно удовольствие.
— Ну давай, — сказал я, выпуская руку Петрушки. — Прежде чем отдохнуть, нужно хорошенько поработать. Не теряй время, а то у нас ещё дел полно.
— Копай, Витя, копай, — поддавил Кукуша, а я для убедительности ткнул стволом ему между лопаток.
Он шагнул вперёд, запнулся и упал рядом с лопатой. Казалось, наглости и гонора у Вити заметно поубавились.
— Подождите, — промямлил он дрожащим голосом. — Я не понимаю, что это за розыгрыш?
— Розыгрыш? — переспросил Кукуша с явной насмешкой. — Это точно. Вставай и копай, не порть нам розыгрыш.
— Сейчас выкопаешь ямку поглубже, — сказал я, — и мы спокойно разойдёмся по своим делам. Разъедемся.
— Я не буду копать, — прохрипел Петрушка. — Сейчас не девяностые.
— Будешь, — сказал Кукуша твёрдо. — Будешь. Все копают. И ты будешь. А девяностые никогда и не кончались, брателло.
— Нет, я не хочу. Давайте всё обсудим. Давайте просто поговорим, — закашлялся блогер, пытаясь найти слова.
— Так мы с тобой уже говорили, а ты же ничего не понимаешь, — отрезал Кукуша. — Мы же тебя предупреждали.
— Давай, копай, — повторил я. — Разговоры больше не канают.
— Что значит «копай»? — взвизгнул он в ответ. — Из-за чего весь сыр-бор? Мы же цивилизованные люди! О чём вы говорите? Это что, из-за этих школьных материалов?
— Да какая разница! — оборвал его я. — Тебе давали возможность. Ты мог всё изменить. А теперь решение принято. Давай, Петрушка, лопату в зубы и вперёд.
Кукуша для убедительности отвесил ему такой пендаль, что Витя аж перевернулся.
— Всё будет быстро и безболезненно, — прорычал Кукуша, пихая его носком ботинка, — или долго и очень мучительно больно. Выбирай.
— Точняк, — засмеялся я. — Поймал мыша — ешь неспеша.
Витя съёжился и превратился в маленького обделавшегося шакала. Он лежал у наших ног, из земли торчала лопата, в глаза бил яркий свет фонаря. А вокруг простирался чёрный, непроглядный, окутанный дымкой, лес. Всё это работало на эффект, сцена выглядела драматично, как надо. Такому положению, прямо скажем, не позавидуешь.
— Погодите! Я всё улажу! Я обещаю! Я всё улажу! Никаких материалов! Я напишу опровержение! — задыхаясь, проорал он.
— А как же твой заказчик? — холодно усмехнулся Кукуша. — Он тебе не позволит. Ты думаешь, мы тебе поверим?
Кукуша взял лопату и приставил штык к горлу Петрушки.
— Может, его и не закапывать? Пусть медведи сожрут.
— Погодите! — взвизгнул Витя, хватаясь за штык обеими руками, и голос его зазвенел. — Я вам обещаю, я напишу опровержение по всем материалам, и никто…
