В предбанник ворвался всклокоченный толстячок и, размахивая руками, отчаянно, с жутким акцентом заголосил:
– Произвол!!! У нас 15 минут есть, не иметь права!!! Нонна Николаевна, вы диктатор!!! Вы убивать свобода творчество!!!
– Ничего не знаю – обед. Дай вам волю, вы всех моих детей заморите голодом! Вы даже забыли, что сегодня обед на полчаса раньше, – когда она произносила последние слова, они оба уже хохотали. – Анджело, познакомься, это Даниил Павлович, наш гость.
Они пожали друг другу руки, и генерал спросил:
– А как вы здесь оказались, мистер Анджело?
– Меня находить вот эта с ума сходить женщина на автовыставке. С ней быть мальчик тоже с ума сходить. Они привозить меня сюда, и я все понимать: здесь даже воздух с ума водить. Здесь рай на Земле! Здесь даже дикий зверь по поселку ходить, никого не есть. Я видеть. Эдем! Я счастье здесь, это мое место!
– Анджело, и все-таки, почему вы здесь, на что живете, у вас есть семья в Италии? – спросил Даниил Павлович.
– Извините, как Вы звать, как мне говорить вы?
– Даниил.
– Так вот, Даниил, Вы не понимать. Вы ничего не видеть, не знать и не понимать! Нонна создавать здесь новая жизнь! Новый отношение между дети, взрослые, поселок и, в скорое время, государство. Вы не понимать, но в Библия это написать, как РАЙ!!! Кто я такой, чтобы не жить здесь, если я знаю. Вы не представлять себе потенциал дети. Творчество. Такое нет взрослый человек. Фонтан! Мы выиграть два конкурса в Фиат на дизайн. Салон и капот. Все идеи дали дети. Я только оформлять. Это вулкан идея. Я думал меня взорвать. Здесь везде так! Куда ни смотреть! Вы видели лес пилить плант? Вы видели, как они строить птица фабрика? Вы видеть, как они заниматься спорт? Когда видеть – вы меня понимать! – возбужденно проговорил-прокричал Анджело.
– Анджело – очень эмоциональный человек. Творческая личность!!! С большой буквы! – сказала Нонна Николаевна, то ли пытаясь скрасить неловкость от чрезвычайной эмоциональности Анджело, то ли перевести разговор на что-то для нее важное. – Нам с Вами надо поторопиться, чтобы посмотреть лесоперерабатывающее предприятие и успеть на собрание, которое я не могу пропустить и на которое не имею права опоздать. С едой можете потерпеть?
– Потерплю, конечно.
– Отлично. Тогда нам вон туда. Видите, Витя стоит. Анджело, ты пока без нас, ладно?
– Ладно, Нонна. Конечно! Ты, как Боже ветер! – улыбнулся Анджело, поворачивая к столовой.
– Не судите его строго, он очень верующий человек. Я ему в чем-то даже завидую. Ему сильно проще жить – его почти совсем не мучают вопросы, ответы на которые русские обычно ищут в себе.
Лесоперерабатывающее предприятие встретило Нонну Николаевну и Даниила Павловича очередью из лесовозов, растянувшуюся, как минимум, на километр. Удивительно, но водители дружно вылезли из кабин и, скучковавшись в небольшие группки, весело болтали друг с другом и совсем не нервничали, как в любой нормальной очереди. Было ощущение, что все они между собой знакомы.
За шлагбаумом один лесовоз встал под разгрузку под стационарный хап, который позволял забрать весь лес с лесовоза. Потом он его мягко высыпал в бункер, снизу которого начали вываливаться одиночные бревна, которые быстро уезжали на транспортере. Минут через пять к водителю подбежала девочка, протянула ему бумажку, и тот, запрыгнув в кабину, отъехал к вагончику, который стоял впереди, в метрах пятидесяти вдоль забора.
– Поехал за деньгами, – сказала Нонна Николаевна. – Мы скупаем лес у населения.
– На лесовозах?
– Да, скорее всего, это левый лес из соседних леспромхозов, но нас это не касается. Мы покупаем его по выгодной для нас цене. С проблемой воровства у соседей пусть ОБХСС разбирается. Мы все делаем по закону.
Кстати, лес разгружает Вова из 7-а, обвес производят две девочки из пятого класса. В вагончике обсчитывают накладные и выдают деньги тоже ученики пятых классов. Всего на заводе в одну смену работает 23 ученика и десять взрослых подсобных рабочих. Ну, там перетащить, загрузить, сложить доски…
Весь цикл, от выгрузки, проверки на наличие металла в бревнах, сортировки по породам древесины и размерам, распиловки, сушки, строгания до раскладки по сортам, упаковки в полиэтилен и загрузки в вагоны происходит без остановки и почти автоматически. В день мы отгружаем от пятидесяти до ста вагонов. Работаем в три смены. Две смены детские, ночная – взрослая. Воскресенье – выходной. Раньше леспромхоз продавал лес за границу по 39 долларов за куб сосны и 20 долларов за баланс. Средний куб стоил 29 долларов. Сейчас мы продаем доску по 350 долларов за куб, средний куб в пересчете на кругляк стоит порядка 200 долларов. Средняя норма отгрузки – 70 вагонов по 70 кубов. Итого 490 кубометров пиломатериалов в день. Умножаем на 350, получается чуть больше 170 тысяч долларов в день, то есть в месяц примерно 4 с половиной миллиона долларов. Мы платим с этого примерно 20 % налогов, то есть почти миллион долларов в месяц. Таких предприятий у нас четыре. Вот такая экономика, которая помогает нам жить, развиваться и чувствовать себя людьми.
