Михаил Андреевич Суслов стоял у окна своего кабинета в Кремле и неподвижным взглядом смотрел на здание ЦУМа. Мысли его были далеко. Он пытался в самых мелких деталях вспомнить партийное собрание, которое состоялось два дня назад в Институте марксизма-ленинизма. На нем обсуждались вопросы развития теории марксизма в связи с накопившимся опытом социалистического строительства. На самом деле все обсуждение свелось к разговорам о "рыночном социализме", новомодной идее, которая родилась в недрах группы экономистов, разрабатывающих косыгинские реформы. Больше всего Суслова поразил единодушный оптимизм, скорее, даже воодушевление всех собравшихся по поводу этой темы. Даже его старые боевые товарищи, с которыми он гонял "лесных братьев" по лесам Прибалтики, несгибаемые коммунисты-большевики твердо заявили о том, что после детальной разработки эта идея может стать существенным вкладом в развитие марксистско-ленинской теории.
Доклад делал экономист, приглашенный из Ростовского университета, один из авторов идеи. "Либерман, кажется. И тут евреи подсуетились…" – Михаил Андреевич поморщился, он не любил это вездесущее и продажное племя, в его ближайшем окружении их не было, как и в Политбюро. В этом он видел одну из своих заслуг.
Вопреки ожиданиям, доклад его заинтересовал, и теперь он пытался понять, почему так случилось: то ли в этом объективно есть что-то стоящее, то ли захотелось попасть в ряды классиков, то ли еще что-то. Это Леня пусть бегает по стройкам пятилеток и митингам, а он, Суслов Михаил Андреевич, как Хозяин, как великий Сталин, будет управлять страной и умами из своего кабинета, оставаясь за спинами своих марионеток.
"Марксизм-ленинизм-суслизм… – Михаил Андреевич хмыкнул. – Сусловизм… Тоже херня, какая-то. Может псевдоним взять?.." Лезут же мысли странные в голову. Ладно, об этом потом. А кому вообще эта идея пришла в голову, и кто ее вбросил наверх? Такие вещи анонимно не всплывают.
Михаил Андреевич Суслов, серый кардинал эпохи застоя, в настоящий момент еще только примерял этот самый кардинальский плащ. Совсем недавно, после смещения Хрущева, он стал де-факто первым лицом государства. Очень быстро и остро почувствовались и возможности, которые появились, и открывшиеся перспективы, но в то же время давили тяжесть взваленной на себя ноши и ответственность перед партией за свою работу. Он не отделял себя от партии. Он – птенец сталинского гнезда, верный ленинец, несгибаемый коммунист – в этом ни у кого не должно быть сомнений.
Будучи самым влиятельным руководителем страны, без резолюции которого не принималось ни одного решения, он практически не оставил о себе никаких сведений. Человек, которого, судя по всему, Сталин прочил себе в преемники, но не успел; человек, к которому Брежнев носил многие свои документы на подпись и который писал тексты всех его выступлений; человек, который похоронен рядом со Сталиным у Кремлевской стены, – этот человек абсолютно никому не известен. Он тень, пролетающая над страной, тень, которая, тем не менее, регулирует доступ всего населения к солнечному свету. Серый кардинал…
Михаил Андреевич Суслов представлял собой политическую глыбу, скалу невероятной прочности. При этом его внутренняя сущность сплелась из противоречивых, но прочных жил, которые, с одной стороны, были невозможны при совместном сосуществовании, а с другой, дополняли и усиливали друг друга. Он невероятно, до боли в мышцах мечтал о власти, болел этим, хотел ее, но избегал любой публичности и с содроганием представлял себя трибуном, лидером толпы; он мечтал сравняться с классиками, оставить свое слово в великом марксистско-ленинском учении, но написал всего несколько книг, в которых не было ни одной свежей мысли, а удовольствие ему доставляло умелое использование чужих цитат, оказалось гораздо интереснее подгонять под шаблон чужие идеи, чем сочинять свои; хотелось революционных преобразований, энергетики, но только тихо, без колебаний и ненужной суеты. Он постоянно приучал себя говорить тихо и вежливо по форме, и резко и бескомпромиссно по содержанию. Сколько голов слетело и судеб было поломано после его вкрадчивого замечания по содержанию или даже по форме доклада! Ему нравилось творчество, но нужно было, чтобы оно не выходило за рамки регламента, "не превышало отведенные пять минут".
