Второй полностью

– Трудно бизнес вести, народу мало. Как везде. Сам знаешь. Инвалиды да калеки в основном, некому работать. – Моисей Ильич вытер ладонью губы, он волновался. – А мы о бизнесе с тобой и хотели поговорить. Хотим с Яшей опять обувь шить. Возрождать страну. Но нужен начальный капитал. У нас он есть, но немного не хватает.

– Понимаю.

– А у тебя, Витя, золотые слитки остались? Мы же помним, как ты их покупал перед Смутой, – спросил Моисей Ильич.

Услышав о слитках, Лидка оживилась:

– Да какие слитки? Все пропало. Все сгорело, когда из города уезжали.

Моисей Ильич усмехнулся:

– Золото сгорело? Золото не горит. А вот наши доллары сгорели и теперь никому не нужны. А мы их зачем-то покупали. На что-то надеялись.

– А я вам говорил, доллары сгорят. – Виктор Сергеевич почувствовал, что разговор сворачивает в какое-то ненужное ему русло. Слитки у него были. Но где они, Виктор Сергеевич и сам не знал. Лидка сказала, что спрячет, а где, не скажет. «А то ты спьяну кому-нибудь расскажешь. А если тебя будут пытать, расколешься. А я не расколюсь. Хоть руку мне отрежь. Я же йогой занималась, и у меня карие глаза, я умею терпеть боль».

– Давай, Вить, присоединяйся к нам. Вступай в долю слитками, – предложил Яков Михайлович. – Я поначалу тоже не хотел участвовать, но Моисей кого хочешь уговорит, мол, все получится.

– Мы не будем участвовать. – Лидка поджала губы.

– Отчего же? – спросил Моисей Ильич. – В могилу вы их, что ли, утащите?

– Тьфу на тебя. Хотим с Витей для себя пожить. Точнее, хотели бы, если бы слитки остались.

– Витя, а ты мог бы стать заместителем директора. Прибыль разделим справедливо. Тебе одна пятая, но можно обсудить, – предложил Яша, он еще надеялся, что вопрос можно решить по-хорошему.

– Ребята, я из поселка никуда не поеду, буду здесь доживать, сны досматривать.

– Витя плохо спит, – встряла Лидка.

– Брось, Витя, мы еще и жить-то не начинали. У тебя ж десяток слитков было. Как раз нам хватит.

– А кто директором будет? – поинтересовалась Лидка. – Так просто спрашиваю, из любопытства.

– Я буду, так мы решили, – сказал Моисей. – А Яша на сырье сядет. Будет кожу искать.

– Так ты ж бухгалтером всю жизнь работал. Потянешь директора?

– Почитаю книги, подтянусь. – Разговор злил Моисея.

– Сможешь подтянуться? Хоть два раза подтянешься? Доллары он купил. Бухгалтер. Где мозги были? – Лида не останавливалась.

– Лида, ну зачем ты так? Зачем переходить на личности? – У Моисея был живот и вялые руки, конечно, он не подтянулся бы и одного раза. – Жизнь заставит, подтянусь.

– Подтягивайтесь без меня, ребята, а я устал, давайте лучше еще выпьем, – предложил Виктор Сергеевич.

Как дальше развивались события, Виктор не мог вспомнить. Помнил, что его ударили сковородкой по голове, он потерял сознание, потом пришел в себя, его опять ударили, он опять потерял сознание.

Когда Виктор вновь очнулся, то обнаружил, что лежит, связанный, на полу. По лицу текла кровь… Пол в кухне показался Виктору очень грязным – гости натоптали, не чистили снег, входя в дом. Лидка сидела, привязанная к стулу, она была без сознания.

– Что вы сделали с Лидой?

– Пока ничего не сделали, пока. Придушили немного. От тебя все зависит. Где золото, Витя?

Моисей Ильич вылил на Лиду стакан воды, она пришла в себя и сразу закричала:

– У нас нет золота! Нет золота!

– Ребята, – взмолился Виктор Сергеевич, – я не знаю, где золото. Не помню.

– Ты определись: не знаешь или не помнишь? – Моисей ударил Виктора в ухо.

– Он не вспомнит, у него провалы в памяти. – Лида и Виктор встретились взглядами. Бывший директор обувной фабрики понял, что жена не скажет о золоте ни при каких обстоятельствах, у него на глазах выступили слезы.

– Ну что, долго мы будем играть в героя? Хочешь быть лучше нас? Это гордыня, мой друг. – Яков Михайлович сильно ударил Виктора под дых. – Ты думаешь, мне все это нравится? Витя, пойми, у нас обратного хода нет. Где золото? Мы не можем вернуться в город без золота. Нас просто убьют. Нас же заставили на обувь сесть. Есть такие люди, страшные.

– Яша, помолчи. Ты, Витя, сколько раз подтягиваешься? – Моисей Ильич наступил на живот Виктора.

– Пять раз.

Моисей посмотрел на свою правую руку, пересчитал пальцы и сказал:

– Пять раз. Это если пять пальцев, а если мы один палец отрежем? Сколько раз подтянешься?

– Не знаю. Не надо ничего отрезать, друзья.

– Будем экспериментировать. Где вы курам головы рубите?

– Не знаю… Лида рубит. Лида, не говори.

Моисей ударил Лидку в глаз.

– Не надо ее бить, – пожалел Лидку Яша. – Мы с нею вместе в поход ходили. В Домбай и куда-то еще.

– В Мезмай, – подсказал Моисей.

– Пусть не говорит, я и так знаю: во дворе они рубят, там бревно стоит, все в крови и перьях. И топор рядом. – Яша волновался.

Связанного Виктора оттащили во двор, посадили на землю, спиной к бревну, больно вывернули правую руку, положили ее на бревно ладошкой вверх и отрубили мизинец. Сразу перебить кость не получилось. Виктор кричал.

Моисей поднял отрубленный палец.