Второй полностью

Алексей бил кирпичи молотком, Вадик и Нинка втаптывали обломки кирпичей острым краем вниз, в предварительно, с вечера, политую водой землю. Такой танец, что-то вроде гопака.

– Леша, а где ж твои родители? Почему домой не едешь? – спросила Лидка.

Леша ничего не ответил. Лишь на секунду перестал бить кирпичи. Сказал:

– Ёпта!

– А какие у вас, молодые люди, планы на дальнейшую жизнь? – поинтересовался Виктор Сергеевич. – В город не собираетесь? – Молодые люди пугали Петрова, как было бы хорошо, если бы они уехали в город.

Вадик и его друг промолчали.

– Мальчики, отвечайте, какие у вас планы. Виктор Сергеевич спрашивает, – вступила в разговор Нинка, желая показать, что она еще как-то может повлиять на сына и его друга. Что она еще директор учебного заведения, пусть с тех пор и прошло пятнадцать лет.

– Мать, ты затрахала, какие у нас могут быть планы? Какие у тебя самой планы?

Нинка заплакала:

– Ну вот видите, Виктор Сергеевич, что я могу сделать? Молодежь! Сплошной мат.

– Какие планы, какие планы? Плитку класть будем. – Вадик усмехнулся.

– А разве ее сейчас производят? – спросила Лидка.

– Не производят. Подождем, когда начнут. Пока осматриваемся. Отец, самогон есть?

– Да откуда, мальчики? Раньше был, все выпили. – Виктор Сергеевич растерялся от неожиданного вопроса.

– Налейте им, не отстанут. Дом могут сжечь, – посоветовала Нинка и добавила: – Полковнику не говорите, он убьет их. Или они его.

– Ладно, налью, есть немного, для себя оставил, – попытался исправить положение Виктор Сергеевич. – Лид, принеси.

– Другое дело, давайте обедать, – предложил неожиданно миролюбиво Вадик. – Где мы можем помыть руки?

– Умывальник на кухне. – Было заметно, что Лидка испугалась поджога дома или, не дай бог, кого-нибудь смертоубийства. Подумала: «Слава богу, дверь в большую комнату заперта».

Вадика долго не было. На пороге он появился с Лидкиной кастрюлей в руках:

– У вас дом большой, можно роту разместить. Не будете возражать, если я кастрюлю возьму, буду борщи варить. Мать ничего не готовит, а я в армии привык к первому.

– Бери, Вадик, у нас много кастрюль, – не стала возражать Лидка.

Вадик и его друг стали приходить к Петровым раз в неделю – выпить самогона. Пили, по их выражению, для аппетита и молча. Между собой друзья вообще не разговаривали, только изредка обменивались жестами. Нинка говорила, что они служили в разведке, поэтому такие молчаливые.

Пока друзья обедали, Нинка «отрабатывала»: мыла у Петровых полы, вскапывала огород. Вадик и Алексей ели курицу и яичницу. Иногда сами приносили мертвого кролика, и Нина готовила рагу.

Однажды Леонидовы пришли к Петровым без Нинки, но с молодой женщиной лет тридцати в ватнике и калошах. На женщине была старинная соломенная шляпка, на талии – веревка. Конец веревки был на поясе у Вадика.

– Это Рита, встречайте! На улице подобрали. Она доест за нами.

У Риты были ярко накрашенные губы и синяки на лице.

– Можно мне в туалет? – попросила Рита.

– Мать, отведи ее в туалет, долго терпела, нас стесняется! – распорядился Вадик. – Веревку к ручке дверцы привяжи, снаружи. Чтоб не убежала.

Когда Лидка повела Риту в туалет – он был в конце огорода, – девушка попросила:

– Помогите, они убьют меня. Я из Поселка металлистов. Сообщите им, мое имя Маргарита Сысоева.

– Да что ж мы, дорогая, можем сделать? Терпи, голубушка. Мы сами терпим. – Лидка посмотрела на Риту, как могла бы смотреть двадцатая корова в очереди на убой на первую.

Леонидовы еще пару раз пришли в гости с Ритой, а потом она исчезла.

– Приболела по женской линии, – объяснили со смехом гости. – Переела.

Нинка рассказала Лиде, что Рита хотела убежать, но ее поймали и теперь держат в подвале на цепи.

– Наверное, Рита умрет, – предположила Леонидова. – Что поделаешь! Кругом и без этого столько горя!

В дневнике Виктор Сергеевич записал: «Абсолютное зло поселилось рядом с нами. Что делать? Понимаешь, как люди придумали бога. Они на него перенесли ответственность за происходящее. Делегировали свои полномочия. Мол, богу виднее и на все воля божья. Боже, помоги всем нам! Я бы сходил в церковь, помолился, но церквей больше нет».

Молитвы Виктора Сергеевича были услышаны. Вадика и Алексея убил Коля. Николай Чудотворцев, так назвал его в своем дневнике Виктор Сергеевич.

Коля поселился рядом с Петровыми осенью 2034-го, через неделю после появления Леонидовых.

Он был похож на ковбоя: чуть за пятьдесят, с небольшим животом, ковбойская шляпа, грязные джинсы, кожаная, слегка потертая куртка с бахромой, остроносые полуботинки с ремнями и кольцом – казаки. Виктор Сергеевич сам бы никогда не надел такие, но владельцы подобной обуви всегда вызывали у него любопытство и опасение. Эти сапоги обязывали владельца к некоторому безрассудству.