Утеревшись лапой, он уставился на кровь. С берега уже слышался шип паровой машины — паровоз вползал на пригорок, вытаскивая за собой вагоны и валя наверх серым дымом из толстой трубы. Шушка, стараясь как можно быстрее идти навстречу, лихорадочно шарил по карманам и вытащил платок из мягкого клоха, который для него достала мама, вдобавок вышив красной ниткой сбоку «Пуховому шарику, ^_^». Пытаясь восстановить дыхание и закашливаясь, Шушка на бегу ослушал платок и нашёл, что тот вполне себе белый — бельчонок не вытирал им сопли, а заворачивал туда первосортные орехи и прочую полезняшку. Махать белым было бесполезно, так что…
У Шушки заложило уши от собственного писка, когда острые резцы вонзились в лапу. Он укусил её сбоку, как удобнее, и сразу прогрыз до кости, настолько сильно тяпнул. Подвывая от боли и смахивая непроизвольно выступавшие слёзы, Шушен вымазал платок в крови, насколько это получилось, и замахал им над ушами; паровоз шёл прямо на него, так что бельчонок издали не мог сразу увидеть, встал тот или нет — он мотал до тех пор, пока не увидел этого точно, по тому что с локомотива спрыгнули грызи и побежали навстречу. Шушка упал в снег и заскулил, прижимая укушенную лапу.
Крупным грызям по снегу бегалось проще, так что они были на месте быстро; белкач сильно удивился, услыхав рану.
— Что за пухня!? Тебя кто цапнул?! — огляделся паровозчик, взяв в лапу монтировку.
— Там провал! — показал на реку Шушка, — Колею подмыло!
— Чисто цокнуто, — кивнул белкач, — А укусил кто?
— Сам, — шмыгнул носом бельчонок, — Йа красную тряпку утопил, ну и вот…
Он показал измазанный кровью платок. Белкач соображал быстро, как впрочем с ними часто и случается.
— Так, за шею — держись! — грызь присел, обернувшись хвостом к Шушке.
Хотя грызунёнок был уже далеко не белочка-пушинка, паровозчик оттащил его молниеносно и подсадил в кабину локомотива, где его приняла серая белка.
— Что с бельчонком? — осведомилась она.
— Фир, у грызо укушена лапа, надо перевязать, ну и вообще послушать, кло?
— У грызо? — хмыкнула та, намекая что Шушке до грызо ещё дорасти надо.
— У, — твёрдо подтвердил белкач, — Сейчас сбегаю выставлю аварийку, расскажу.
После рассказа Фира полностью согласилась, что у. Гладя Шушку по ушам, белка успокаивала его после сильного шока и цокала, чтобы больше никогда так не делал.
— Главное, что ты очень хорошее грызо, Шушка, — цокнула она, — Мы все тебе очень хруродарны, правда!
Грызунья огляделась, ища чем бы подтвердить это; одними орехами тут не обойдёшься.
— Чего бы ты хотел? — цокнул Гуг, тот белкач что притащил его к паровозу.
Подобное цоканье было весомым, потому что просто так грызи не спрашивали «что бы ты хотел». Шушка зажмурился и мотнул ухом. Фира напоила его настойкой для успокоения и снятия боли в лапе, так что он чувствовал себя крайне сонно — тем не менее, мысль не остановилась полностью.
— Хочу водить зимоходы! — цокнул грызунёнок.
— Вне вопросов, — спокойно ответил белкач, — Чтоб мне не…
— Чтоб нам не, — поправила Фира.
— Да, чтоб нам не грызть, а зимоходы водить ты будешь, если сам не передумаешь.
Шушка сообразил, что это цокнуто более чем серьёзно, и расплылся в улыбке до ушей — впрочем, он всё же скоро заснул в тёплой кабине паровоза, где пахло углём и смазкой. Паровозчики отцепили состав — всё равно нужно было ждать, пока путейцы восстановят переправу — и отвезли Шушку домой на локомотиве, потому как без обузы он легко шёл не только по колее, но и по снежной целине.
После этого происшестия переправу стали именовать не иначе как Шушкиной — в частности для того, чтобы среди грызей сохранилась память о. Неизвестно, стал ли натурально Шушен Треожисхулт зимоходчиком, но то что жил он в пух, а не мимо оного, так это наверняка. Даже через много лет, когда берега Жад-Лапы были соединены мостом и переправ больше не строили, ближайшие холмы погонялись эт-самое, понятно как. Ситрик, как и все узнавшая о событии, была восхищена бельчонком, но не особенно удивлена — она же знала, что белка это самая настоящая, а не одно название. Продолжая тренироваться в изображении предметов, серая белочка не упустила случая и отрисовала Шушку на переправе, махающим красным платком; эта картинка осталась в библиотеке промдвора Треожисхултов, где её собственно можно и услышать собственными ушами.
