– А я знаю. Это вседозволенность вперемешку с разгильдяйством! Ты, Васин, возомнил себя тем, кто, что хочет, то и творит. А ведь и пленка, и аппаратура, которые были задействованы при съёмке этих шизофреничных сцен, были государственные! И средства на них были выделены государством! – включился в разговор Лебедев.
– Ну, что ты на это скажешь? – видя, что я впал в задумчивость, поторопил меня Мячиков. – Почему ты истратил плёнку на белку, скачущую, якобы, в джунглях?
– Так, так, так, – набычился величайший из великих. – И кто разрешил лазить по чужим закромам?!
– Что значит чужим? – пробурчал госконцертовец Минаев, который совершенно не понятно каким образом здесь очутился, ибо вообще никаким боком он к фильмам не причастен. Во всяком случае, к их производству. – В конце года происходит ревизия, учёт, переучёт. На киностудии обнаружили лежащие в шкафу плёнки. Они не в архиве были, а просто в шкафу. У монтажного стола.
– Так я ж монтажёру сказал, чтобы он их в архив сдал. Он пообещал.
– Мало ли чего он тебе пообещал. Наверное, забыл. Вот каковы его обещания. Не сдал. Поэтому плёнки обнаружили, просмотрели и, увидев, что на них записано, отнесли директору киностудии. Тот, помня, что указание ему давало наше Министерство культуры, сделал копию на видеокассету VHS и прислал вместе с плёнками нам. Вот только что получили и уже посмотрели.
– Ну, а зачем было показывать всем? Зачем устраивать цирк? – аккуратно поинтересовался я.
– А затем! – неожиданно рявкнул замминистра. – Чтоб показать, на что ты тратишь народные деньги! – указал рукой на телевизор. – Ты второго секретаря Московского горкома, зачем просил помочь? Чтоб снимать вот эту… это… эту пошлость?! Да это даже для сказки перебор! К чему всё это?! Почему рыжая белка бегает по джунглям? Почему убивает какого-то разукрашенного бандита копьём? Почему тащит манекен? Ответь мне ПО-ЧЕ-МУ?!?!
– По сценарию, – решил уточнить я.
Повисла тишина, а затем, то тут, то там раздались сначала робкие, а потом более уверенные смешки. А уже через секунду весь кабинет содрогнулся в приступе хохота.
Смеялись все, кроме качающего головой замминистра, смотрящего, прямо через стол, мне в глаза и смотрящего на него в ответ недовольного меня.
– А вы говорите на конкурс, – раздавались смешки некоторых режиссёров.
– Да он уже победил, – вторили им другие граждане.
– Таварыщи, – поднялся Давид Эдуардович Хачикян и стал заступаться. – Саша ещё маладой чэлавэк. Жызны нэ выдел. И это даже харошо! Он нэ знает как нада, па-этаму у нэго фантазыя бурлыт. Очэнь прашу. Нэ нада ругать.
– Да какая там фантазия? – отмахнулся очкастый режиссёр. – Это белая горячка, а не фантазия! Ты, Давид, не прав.
– Таварищ Дэмакратычковский, зачэм так говаришь? А?
– Потому что белка и джунгли – это не совместимо, – произнёс неведомый мне режиссёр. – Это сюрреализм и фантасмагория.
– Зря так говарышь, да?! – не успокаивался мой заступник.
– Товарищ Хачикян, присядьте, – вмешался Мячиков.
– Белка в джунглях. Шедевр мирового кинематографа, – брызгал слюной незнакомый толстячок, вытирая себе лысину…
Стало грустно, и я принялся размышлять над тем, а не послать ли мне весь этот балаган ко всем чертям и поехать домой.
– У вас что, в школе географию не преподают? Как можно было придумать такой бред? – негодовал усач, который явно был тоже режиссёром. – Ты б ещё дед мороза туда вставил.
– Товарищи. Успокойтесь, пожалуйста, – взял слово поднявшийся Лебедев. – Я предлагаю, объявить Александру Васину за халатное отношение к работе строгий выговор без занесения и на этом тему закрыть.
– Поддерживаю, товарищи, – кивнул Мячиков.
– Поддерживаю, – также высказался Лебедев.
«Блин, а он чего тут делает? Опять курировать меня назначили. По всей видимости, мы сейчас наблюдаем возрождение „тройки плюс“?» – в очередной раз удивился я.
– Александр, может быть, объяснишь, что мы только что видели на экране? – влез в разговор какой-то неприятный Демакратичковский. – Я уже двадцать лет режиссёр и такого ещё не видел, – кашлянул. – Нет, конечно, цветовая гамма хорошо подобрана и ярко выражена. Рыжая белка на фоне зелёных джунглей. Это прям мировой шедевр. Как там у Пушкина-то: «Да орешки всё грызёт»? Так?
– Сядь да покак, – в ответ произнёс Великий, сжав челюсть, да так, что аж скулы свело.
– Саша, возможно, ты снимал комедию? – неожиданно встал со своего места Кравцов, по всей видимости, решив помочь мне, бросив спасательный круг.
– Конэчно камэдия снал. Камэдия, – вновь поддержал меня липовый учитель.
– Да какая там комедия, коль белка напала и явно убила мужика с автоматом, – усомнился Мячиков.
– Так ты нам ответишь что-нибудь? – напомнил о себе Лебедев.
– А что отвечать-то? Это не комедия. Это демоверсия будущего фильма в жанре фантастика-боевик, – пояснил я.
– Это какой боевик? Зоологический? – вновь влез Демократичковский.
– Ага. Это явно из передачи «В мире животных», – поддержал его хохотом, сидевший рядом усач и кабинет вновь погрузился в ржание.
Мне это надоело, а потому я резко поднялся и, со всей силы долбанув по столу, заорал:
– Молчать!
