Насчет дальнейшего пути Кочерга знал что говорил. Они проехали через длинный стаб Техас, в глубине которого пряталось поселение отбитых на всю голову сектантов. Что там происходило, никто не ведал, так как молчаливые «братья» в капюшонах стреляли во всех, кто подъезжал ближе чем на двести метров. После Техаса проскочили по периферии городской быстрый кластер Дискотека. В нем никогда не прекращалась кровавая движуха со стрельбой, но она шла в районе центра, и объехать проблемное место стороной обычно получалось. После Дискотеки потянулась долгая неинтересная дорога, и так до вечера, а вот ровно в шесть попытались выйти с блокпостом на связь, и сразу стало интересно очень. Блокпост не отозвался. И не отозвался никому вообще. С ним не могли связаться ни Ремтехника, ни Коалиция.
Из Ремтехники караванщикам предложили действовать по обстановке. Коалиция, напротив, советовала не спешить и дождаться бронегруппу, которая работает неподалеку и готова выдвинуться им на помощь. Ситуация требовала осмысления, и колонна дальше не поехала. Они остановилась в спокойном месте, народ из машин выскочил на землю и принялся эмоционально совещаться.
Вопрос стоял ребром – ехать к блокпосту или стоять на месте и дожидаться обещанной бронегруппы. Ремонтники – народ мастеровой и совсем не героический, но в блокпосте сидели их товарищи, которые, возможно, нуждались в срочной помощи. Коллектив разделился на условных «голубей» и «ястребов», и ястребы оппонентов переорали и унизили. А приняв решение, связались с Коалицией по рации и попросили направить бронегруппу сразу к блокпосту. Колонна, отбросив колебания и грозно ощетинившись стволами, двинулась вперед.
На границе кластера, который перезагружался один раз лет в десять, раскинулась деревня с нормальными деревянными домами. Дома почти сразу уничтожил вспыхнувший пожар, оставив пепелище и каменную церковь, имеющую толстые, почти метровой толщины стены. В один прекрасный день из Ремтехники приехал автокран, монтажники и два грузовика бетонных блоков, а через неделю церковь превратилась в маленькую крепость или блокпост.
Вместо колоколов сверху смотрело длинное орудие зенитки, рядом – два пулемета и антенна мощной рации. Гарнизон представлял собой нормальное боевое отделение из двенадцати бойцов, которое ежемесячно ротировалось. Караваны останавливались, отдыхали, пополняли запасы топлива и проводили мелкий ремонт под охраной блокпоста. Караванщики к маленькому островку спокойной жизни привыкли, его любили, и вот впервые за все время он на связь не вышел.
А он и не мог выйти. Головная тачанка заехала в сожженную деревню, остановилась, и за ней встала вся колонна. Ожила рация внутренней связи, и взволнованный голос сообщил:
– Народ, у церквухи верхнего этажа нету! Вообще ничего нет – ни звонницы, ни барабана! Только огрызки окон и черный дым. Что делать будем?
Зависла пауза. Наконец бригадир ремонтников по прозвищу Батек ответил:
– Смотри правее – там бугорок хороший есть, встань на него и возьми церковь на прицел. А мы тут подумаем. Выходи, братва, на улицу!
Вооруженная зениткой тачанка поехала занимать позицию, Батек с биноклем полез на крышу кунга, а Маруська оскалилась и зарычала. В стороне от них снова появился беспилотник.
– Бабах! – Выпущенная из гранатомета граната ударила в кабину забравшейся на бугор тачанки, и ту ударом развернуло поперек.
– Та-та-та-та… – заработали несколько автоматов, и от попаданий пулеметчика с замыкающей машины заколотило внутри решетчатой кабины-капсулы.
– Бабах-бабах-бабах! – Непривычные к бою ремонтники не успели разбежаться, и посреди их кучи разорвалось сразу несколько гранат.
Одновременно ударил пулемет, выкашивая беспорядочно мечущихся людей. Караванщики нарвались на хорошо подготовленную и продуманную засаду. Нападавшие спрятались в яме, где был когда-то силос, и били с дистанции пятьдесят метров. Нападающие били с заранее подготовленной позиции, и казалось, что у ремонтников ни малейших шансов. Но любой бой развивается по своим законам. Часто непонятным и мало предсказуемым.
Успевший залезть на кунг Батек сдернул автомат с плеча и дал длинную очередь по яме, переключив внимание нападавших на себя. Засвистели пули, бригадир прижался к крыше, но продолжал стрелять, выставив над собой руки с автоматом и ведя слепой огонь. Ему через несколько секунд прострелили голову, и он затих, но за эти секунды Гиря прыгнул за уцелевшую после старого пожара печь и открыл ответный огонь из «Печенега». Воевать нападавшим с Гирей оказалось несколько проблематично – тот ловко прятался и перемещался, но шансов против нескольких противников не было и у него. Перекрестным сосредоточенным огнем Гирю загнали за печь, из которой пули вышибали половинки кирпичей.
