— И кладёт в его могилу янтарь? Нет. Это была взятка для тех, кто найдёт ребёнка. Могу поклясться, что с тех пор, как её похитили, она беспрерывно молится за ребёнка. У меня поперёк горла стоит то, что мы ничего не можем предпринять, — Янош говорил тихо, но в его голосе слышался вопрос.
— Я не мог принять другого решения, — объяснил я, потягивая трубку.
Ощупав лицо Фараизы, я попытался представить как она выглядит, но не смог. В памяти осталось только ощущение бархатистой кожи.
— Её молитвы были услышаны. Это доказательство того, что боги влияют на события. Подумайте, каким ничтожным был шанс, что мы найдём её, — заметил тихо Варош.
— Часто говорят, что боги стоят рядом и ничего не делают, когда человек находится в беде, — продолжил я. — Но иногда я думаю, что мы просто не видим, что они для нас делают. Что им приходится думать о благополучие многих, когда они допускают бедствие одного.
— Что ж, сейчас они допустили, чтобы в беду попало много людей, — сказал Янош.
— Я никогда не видел армию Талака, но мысленно представляю её себе как бесконечного, чёрного червя, который растаптывает наши королевства в пыль своими тысячью ногами. А иногда мне снится, что наши мертвецы поднимаются из пыли и начинают шагать в ногу с этими армиями.
— В ваших снах, к сожалению, есть доля правды, — промолвил я тихо. — Лиандра сообщила мне, что через стену Келара перебросили мёртвых, а тёмная магия затем оживила их.
— Некромантия, — ужаснулся Варош. — Нет более запрещённой науки, чем эта. Ни одной, которая бы так противоречила воле богов! Как посмел кто-то так открыто восстать против богов?
— Два варианта, — ответил я. — Либо он не верит в богов, либо считает себя сильнее них. Нет, три. Он думает, что сам бог. До меня дошли слухи, что люди в Талаке должны ему поклоняться.
Вдалеке я услышал крик Фараизы.
— Судьба королевств — это то, на что мы почти не можем повлиять, — сказал Янош. — Даже если сейчас пытаемся. Но в наших силах изменить судьбу ребёнка к лучшему. Что вы собираетесь делать с Фараизей?
Я задумчиво затянулся трубкой.
— Я ещё не знаю. Всё зависит от того, что мы найдём в Газалабаде. У нас есть её родовой символ. Может в городе знают её семью, и мы найдём родственников. А может отдадим в храм? У нас есть золото, а вместе с приданым из янтаря будет достаточно для воспитания в храме.
— Оставить её у себя мы не можем, — сказал Варош. — Хотя мне кажется, что Зокора очень хотелось бы. Она положила в корзину ребёнка кинжал её отца.
Я рассмеялся.
— Я не удивлён.
Некоторое время мы так сидели, прислушиваясь к ветру, который заставлял шуршать дюны и к далёкому плачу младенца.
В кокой-то момент мы встали и вернулись в лагерь.
В эту ночь плачь Фараизы не давал мне спать; когда она наконец замолчала, я подумал, спит ли она или замолчала по другой причине. Но мне не пришлось размышлять об этом долго, потому что я сам провалился в сон, и был за это благодарен.
17. Гостеприимный дом
Эту ночь мы провели на открытом воздухе, без укрытия, не считая навеса из брезента. Утро поприветствовало меня потрескиванием песка, ударяющегося о мой брезент. Песок я обнаружил также во рту, ушах и носу, так как за ночь поднялся ветер.
— Солнце истекает кровью, — сообщила мне Поппет. — Я вижу тёмную, коричнево-красную полосу на небе, такое ощущение, будто пальцы тянуться в нашем направлении.
— Надвигается буря, — сказала Лиандра, стоящая рядом.
В данный момент нести Фараизу была очередь Зиглинды.
— Буря? Дождь будет как раз кстати, — заметил Янош. — Он, наконец, избавит меня от этого проклятого песка. Просто невероятно, куда он только не попадает.
— Не думаю, что будет дождь, — произнёс я тихо. — Грозовые тучи не коричнево-красного цвета.
— Что тогда несут эти тучи, если не дождь? — спросил Янош.
— Песок, — прокомментировала Зиглинда. — Нам нужно поторопиться! Надеюсь, мы достаточно близко к следующей дорожной станции, чтобы вовремя до неё добраться.
— Песок? — недоверчиво переспросил Янош. — Как песок может попасть в тучи? Я имею ввиду, как туда попадает вода я тоже не знаю, но песок?
— Поверь мне, это песок, — сообщила Зиглинда. — И, если мы не найдём укрытия, придётся туго.
— Хорошо, — я собрал своё снаряжение. — Тогда давайте больше не будем впустую тратить время.
— И не позавтракаем? — возмутился Янош. — Я должен маршировать на пустой желудок?
— Попробуй ногами, — крикнула Зокора. — На них идти намного легче.
— Я ошибаюсь или Зокора время от времени пытается шутить? — немного позже спросила меня Лиандра
Мы обмотали голову платками, и её голос звучал приглушённо. Но платки защищали нас от песка, который снова и снова поднимал ветер.
— Либо это, либо всё, что говорит, подразумевает всерьёз, — ответил я.
— Не знаю, что меня пугает больше, — сказала она, тихо рассмеявшись. — То или другое.
У меня возникла идея.
— Поппет?
— Да.
— Твой талант — камень. Песок — это не что иное, как растёртый камень. Ты можешь что-нибудь сделать?
