по–настоящему применять силу, у них наблюдаются всплеск агрессивности, стремление к могуществу, они бросают вызов всему и всем. В том же возрасте девочки перестают играть в игры, где необходимо применять силу. Конечно, они могут заниматься спортом, но спорт предполагает специализацию, подчинение искусственным правилам и не имеет ничего общего с произвольным и привычным применением силы. Он не занимает центрального места в жизни и не так наглядно знакомит с ее законами, как драка без определенных правил или какое–либо приключение, требующее силы и ловкости. Ни одна спортсменка не может испытать гордости победителя, которую испытывает мальчик, положивший на лопатки своего товарища. Кроме того, во многих странах девушки обычно не занимаются спортом, им не дозволено не только драться, но и просто каким–либо образом применять физическую силу. Они — лишь пассивные обладательницы своего тела, во всяком случае, они не могут распоряжаться им так же активно, как делали это в раннем детстве. Их вынуждают даже и не думать о том, чтобы чем–то выделиться в этой жизни, возвыситься над другими людьми, не их дело открывать что–то новое, дерзать, раздвигать границы возможного. Отметим также, что девушкам почти несвойственна позиция вызова, столь распространенная среди юношей. Конечно, женщины сравнивают себя друг с другом, но это пассивное соперничество, оно не имеет ничего общего с тем вызовом, когда состязаются два свободных существа, два авторитета, вес которых надлежит укрепить. Залезая выше, чем товарищ, побеждая его в борьбе, юноша утверждает свое господство на земле. Девушкам такая наступательная позиция запрещена, им не разрешается применять силу. Разумеется, в нормальной жизни взрослых людей грубая сила не играет значительной роли, но мужчины никогда о ней не забывают, и часто их поведение напоминает о возможности ее применения. Между ними завязываются бесчисленные ссоры, которые, правда, обычно не доходят до драки, но стоит только мужчине сжать кулаки для того, чтобы обстоять свое достоинство, как в нем укрепляется ощущение своей суверенности. В ответ на оскорбление или попытку обращаться с ним как с объектом мужчина может ударить или подвергнуться ударам, он не отдает на откуп другому свою трансцендентность, которая является основой его существования. Насилие — это объективное испытание на пути каждого к самому себе, к своим страстям и своей воле. Полностью отказаться от него — значит отказаться от всякой объективной истины и замкнуться в некоей абстрактной субъективности. Когда гнев или возмущение не находят своего выражения в мускульных усилиях, они остаются лишь игрой воображения. Невозможность превратить движения души в реальные действия порождает чувство глубокой неудовлетворенности. На Юге Соединенных Штатов чернокожий ни под каким видом не может помериться силами с белым. Именно в этом заключается причина возникновения загадочной «черной души». Самочувствие чернокожего в мире белых, способы, с помощью которых он к нему приспосабливается, компенсации, к которым стремится, все его чувства и действия можно объяснить, только учитывая тот факт, что он обречен на пассивность. Во время оккупации французы, принявшие решение не прибегать к насильственным действиям против оккупантов даже в случае провокации (а такое решение могло быть продиктовано как эгоистической осторожностью, так и сознанием своего высокого долга), чувствовали, что их положение в мире стало совершенно иным. Теперь по прихоти других людей с любым из них могли обращаться как с вещью, они лишились возможности действовать в соответствии с особенностями своей личности, она стала чем–то второстепенным. Поэтому ясно, что юноша, который может заявлять о себе решительными поступками, и девушка, чувства которой не могут выражаться в конкретных действиях, не могут одинаково воспринимать мир. Юноша постоянно подвергает его сомнению, он в любой момент готов восстать против реальности. В связи в этим, когда он принимает ее такой, какая она есть, у него создается впечатление, что он ее активно утверждает. Девушка лишь испытывает влияние мира, он не зависит от ее воли и поступков, и поэтому она воспринимает его как нечто неизменное. Ее физическая слабость влечет за собой безотчетную робость. Она не верит в свою силу, поскольку никогда ею не пользовалась, не решается что–либо предпринимать, изобретать, против чего–либо восставать. Она обречена на послушание и смирение и может лишь принять то место, которое ей приготовило общество. Она воспринимает порядок вещей как данность. Одна женщина рассказывала мне, что в молодости она яростно отрицала свою физическую слабость, хотя в глубине души и осознавала ее. Ей казалось, что если она смирится с ней, то потеряет желание и решимость чем–либо заниматься даже в таких областях, как умственная деятельность и политика. У меня была одна знакомая девушка, которую воспитывали как мальчика. Она была очень крепкой и полагала, что может сравниться по силе с мужчиной. Она была хороша собой, каждый месяц у нее бывала болезненно протекавшая менструация, и, несмотря на это, она совершенно не осознавала, что она — женщина. Она была так же резва, полна жизненных сил, предприимчива и храбра, как мальчик. Она без колебаний могла ввязаться в драку на улице, если видела, что обижают ребенка или женщину. Однако после нескольких подобных случаев, окончившихся неудачей, она поняла, что грубая сила — это достояние мужчин. Осознав свою физическую слабость, она утратила значительную часть уверенности в себе. И постепенно шаг за шагом она превратилась в женщину, заняла пассивную позицию в жизни, смирилась со своим зависимым положением, Теряя доверие к своему телу, человек теряет доверие к себе. Посмотрите, какое значение придают своим мускулам юноши, и вы поймете, что тело субъекта представляет собой форму его существования в объективном мире.
