Кроме самолюбования и самовлюбленности, у девушек бывает и более близкая к реальности потребность в руководителе, повелителе. Освобождаясь от родительской власти, они тяготятся самостоятельностью, к которой не подготовлены и из которой не могут извлечь никакой пользы. Они становятся капризными, экстравагантными и стремятся поскорее отделаться от ненужной им свободы. История капризной, надменной, строптивой, несносной девушки, в которую влюбляется и которую укрощает разумный мужчина, — весьма распространенный сюжет бульварной литературы и массового кино, Это избитая истина, которая льстит и мужчинам и женщинам. Подобную историю рассказывает, между прочим, г–жа де Сегюр в книге «Какой чудесный ребенок!», В детстве Жизель разочаровалась в слишком снисходительном отце и привязалась к пожилой и очень строгой тетушке. Позже, уже девушкой, она попадает под влияние взыскательного молодого человека, его зовут Жюльен. Он беспощадно говорит ей в глаза правду, унижает ее, стремится ее переделать, Затем она выходит замуж за богатого, но бесхарактерного герцога и очень страдает. Овдовев, она принимает требовательную любовь своего ментора и наконец находит счастье и умиротворение, В книге Луизы Алкотт «Хорошие жены» независимая Джо влюбляется в своего будущего мужа за то, что он строго выговаривает ей, когда она совершает легкомысленный поступок. Он ругает ее, и в ней загорается желание попросить прощения, подчиниться. Несмотря на кичливую надменность американских женщин, в фильмах Голливуда мы сотни раз видели строптивых девушек, укрощенных целительной грубостью возлюбленного или мужа: пара пощечин или даже порка предстают в них как верные способы для того, чтобы добиться взаимности. В действительности же переход от идеальной любви к плотской происходит непросто. Многие женщины тщательно избегают сближения с предметом своей любви из–за более или менее осознанного страха перед разочарованием. Если герой, гигант, полубог отвечает взаимностью влюбленной в него девушке и превращает ее чувство в реальные отношения, девушка пугается: ее кумир становится просто самцом, и она с брезгливостью отворачивается от него. Есть кокетливые девушки, которые прилагают много усилий, чтобы соблазнить «интересного» или «притягательного», по их мнению, мужчину, но если он проявляет в ответ слишком бурные чувства, то вызывает в них странное раздражение. Он нравился им потому, что казался недоступным, влюбившись же, он теряет весь свой ореол. «Он ничем не отличается от других мужчин». Девушка досадует на него за то, что он уронил себя в ее глазах, и пользуется этим как предлогом, чтобы отказаться от физических взаимоотношений с ним, поскольку они пугают ее девственную чувствительную душу. Если девушка и уступает своему «идеалу», она бывает холодна с ним, «После таких случаев, — пишет Штекель, — некоторые экзальтированные девушки кончают с собой: ведь рушится вся их воображаемая любовь, поскольку «идеал» предстает перед ними в виде»грубого животного»» ^. Из–за тяги к недосягаемому девушка нередко влюбляется в мужчину, ухаживающего за ее подругой, или в женатого мужчину. Нередко ее привлекают донжуаны, она мечтает подчинить себе, привязать к себе соблазнителя, которого не может удержать ни одна женщина, тешит себя надеждой, что ей удастся его переделать, Однако в глубине души она понимает, что не добьется успеха, и именно это определяет ее выбор, Есть девушки, которые на всю жизнь остаются неспособными испытать реальную и полную любовь, всю жизнь они ищут несуществующий идеал, Дело в том, что между самовлюбленностью девушки и опытом, на который ее обрекает ее сексуальность, существует противоречие. Женщина соглашается воспринимать себя как нечто второстепенное лишь при условии, что в результате такого самоотречения она вновь займет весьма важное место. Превращаясь в объект, она тут же становится кумиром, и такое положение приносит ей горделивое удовлетворение. Но она отвергает неумолимую диалектику, которая вновь возвращает ее в состояние второстепенного существа. Она хочет быть притягательным сокровищем, а не вещью, которой можно завладеть. Ей нравится, когда на нее смотрят как на чудесный фетиш, обладающий магическими чарами, но она вовсе не хочет быть плотью, на которую можно смотреть, которую можно трогать или терзать. Мужчина же лелеет женщину — добычу и избегает пожирательницу людей Деметру.
