Этот моральный аспект драмы переживается ее участницами по–разному, с большей или меньшей силой, Для женщин, скажем так, «свободных», обеспеченных, хорошо устроенных, принадлежащих к тем кругам, где нравы не так строги, которых прошлая бедность или несчастье научили пренебрегать буржуазной моралью, для них нет вопроса: необходимо пережить неприятный момент, и нужно это сделать, вот и все. Но много других женщин, запуганных моралью, очень чтящих ее, хотя они и не могут вести себя в соответствии с ней; они внутренне уважают закон, который нарушают, и очень страдают от совершаемого проступка; еще более они страдают от того, что нужно найти сообщниц. Прежде всего их унижает необходимость просить кого–то о помощи: они вынуждены кланяться кому–то в поисках нужного адреса; умолять врача, акушерку помочь им; они в страхе, что к ним отнесутся свысока, грубо; либо они прибегают к позорному сговору. Пригласить кого–нибудь специально для совершения правонарушительного поступка — ситуация, незнакомая большинству мужчин, а женщина переживает такие моменты со смешанным чувством страха и стыда. Вынужденная прибегнуть к чьему–то вмешательству, она в душе отвергает это. Она как бы раздваивается внутри себя. Очень может быть, что у нее явится спонтанное желание сохранить ребенка, которому она хотела помешать родиться; но если она решительно не настроена на материнство, она болезненно остро переживает то, к чему ей приходится прибегать. Так как если аборт — это не убийство, то его также нельзя приравнивать и к противозачаточным средствам; некий факт имел место, это безусловное начало чему–то, развитие же прерывается. Некоторых женщин преследует память о ребенке, которого не было. Хелен Дейч приводит пример с одной замужней женщиной, психически нормальной, которая в силу своего физического состояния дважды теряла трехмесячных зародышей, так вот она сделала две могилки, за которыми очень любовно ухаживала и после рождения своих многочисленных детей. Женщины, намеренно провоцирующие выкидыш, еще чаще испытывают чувство совершенного греха. Как бы воскресает в сердце чувство упрека, испытанное в детстве, когда ревность к новорожденному брату вызывала желание его смерти, и женщина ощущает себя виноватой, как будто она и в самом деле убила ребенка. Это чувство вины может доходить до патологически меланхолического состояния. Рядом с женщинами, которые думают, что они посягнули на чужую жизнь, есть много других, считающих, что они калечат себя; так рождается неприязнь к мужчине, который согласился или склонил женщину на эту мучительную процедуру. Х. Дейч приводит еще один пример с девушкой, очень сильно влюбленной в своего молодого человека, так она сама воспротивилась рождению ребенка, полагая, что он помешал бы их счастью; а когда вышла из больницы, навсегда отказалась видеть своего возлюбленного. Если примеры таких решительных разлук встречаются нечасто, то нередки случаи, когда женщина становится фригидной, и это не только по отношению к тому, кто стал виновником ее беременности, но и к другим мужчинам.
