Иногда приходится слышать, что аборт — «классовое преступление», и это в значительной степени правда. Противозачаточные средства несравненно более распространены в буржуазной среде; наличие ванной, умывальной комнат облегчает их применение, иное у рабочих или крестьян, лишенных даже водопровода; девушки из буржуазной среды более осторожны; когда же у них появляется семья, то ребенок не такая тяжелая нагрузка: ведь наиболее частые причины аборта — это бедность, жилищные трудности, необходимость для женщины работать вне дома. Можно сказать, что чаще всего, родив двух детей, супруги решают на этом ограничиться; таким образом, ужасная женщина, позволившая себе сделать аборт, и великолепная мать, имеющая двух белокурых ангелочков, — это одна и та же женщина, да, одна и та же. В одном из документов, опубликованном в «Тан модерн» в октябре 1945 года и называвшемся «Общая палата», г–жа Женевьева Сарро описывает больничную палату, где она провела некоторое время и где многие лежали после выскабливания: у пятнадцати из восемнадцати был выкидыш, причем у половины — спровоцированный. На 9–й койке лежала жена грузчика центрального рынка, от двух браков она родила десять детей, из которых в живых остались только трое, и у нее было семь выкидышей, из них пять вызваны искусственно; она охотно пользовалась техникой «железного прутика» и любезно делилась своим опытом, с этой же целью пила разные таблетки, названия которых сообщила своим соседкам по палате. На 1 6–й койке — девочка шестнадцати лет, замужняя, у нее были похождения, она сделала аборт и после этого страдала от сальпингита. На 7–й — тридцатипятилетняя женщина, она рассказывала: «Вот уже двадцать лет, как я замужем; я его никогда не любила; двадцать лет я вела себя прилично. А три месяца тому назад у меня появился возлюбленный. Всего один раз мы были вместе, в гостиничном номере. И я забеременела… Надо же было так случиться! Я рассталась с ним. Никто не знает об этом, ни мой муж, ни… он. Теперь все, кончено; я уж никогда не позволю. Очень мучительно… я не имею в виду выскабливание… Нет–нет, другое; это… самолюбие, понимаете». А на 14–й койке лежала женщина, которая за пять лет родила пятерых; в сорок лет она выглядела старухой. И все они относились к происходящему с покорностью, продиктованной отчаянием. «Женщина сотворена для страданий» — вот их грустные размышления.
